Путь к славе
Шрифт:
— И в чем же были твои интересы? — спросил Гаевский, хрустя яблоком. — Мне вот кажется, ты просто игрок по характеру.
Александр строго посмотрел на него, и Антон ухмыльнулся.
— Деньги, — ответила Бочетти. — Но мои деньги у Колиньи. Он говорил с арками, потом объяснял мне, что делать, и обещал, что однажды я получу все сполна и даже больше. Он выгодно вкладывал мои средства, я знаю это точно. Теперь-то я понимаю, что он и не собирался отдавать их мне, и отпускать меня тоже не собирался. Но я готова проститься с этими деньгами. Я хочу сменить сторону. Я хочу быть с вами и заслужить
У Мари появилось такое выражение лица, будто она только что прожевала целый лимон. Заметивший это Байсаков с укоризной посмотрел на Бочетти.
— Так что дальше? — спросил Антон. — Ну, убежище. Ну, может быть, он там. Но у нас нет приказа от руководства. То есть приказ имеется: ничего не делать без приказа.
— А теперь самое интересное! — Остужев хлопнул ладонью по столу. — Почему Бонапарт ищет Колиньи, почему хотел арестовать? Колиньи готовил ловушку, собирался напасть на генерала и отобрать предметы силой. Есть вероятность, что это ему удалось.
Гаевский, престав жевать, повернулся к Мари. Девушка покачала головой.
— Сначала надо проверить. Посмотреть Бонапарту в глаза. А он уже покинул Милан. Пока будем за ним гоняться, срок пройдет, и искать Колиньи в этом секретном месте не окажется никакого смысла.
— Именно поэтому надо решить: пойдем ли мы туда, и если да — то кто пойдет? — посерьезнев, объяснил Александр. — Нас четверо. Как только он нападет, я смогу ему достойно ответить. Мари, допустим, идти ни к чему. Джина и Антон прикроют меня сзади. Если там нет Колиньи, то не о чем и говорить. А если есть и с предметами… Это будет большая удача.
— И где это место? — поинтересовался Гаевский.
— Не так уж далеко отсюда. В горах, к северу, — пояснила Бочетти. — Но мы можем пойти и вдвоем с Александром. Я даже думаю, что это правильнее всего.
За домом раздалось недовольное ржание. Антон посмотрел на Ивана.
— Господин Байсаков! Кров и хлеб хорошо бы отработать. Ты там что-то говорил про конницу? Вот нам лошадок накормить и напоить надо.
Байсаков посмотрел на Александра. Он кивнул, и Иван Иваныч покорно отправился выполнять те обязанности, которые был способен исполнить.
Глава четырнадцатая
Счастье, горе, счастье
Карета катилась по изменчивой горной дороге, легко вниз и с понуканием лошадок вверх. Кнутом взмахивала Джина, Александр просто сидел рядом и одной рукой держал вожжи, а другой обнимал любимую. Может быть, не ночью был пик его счастья, а вот в этот момент? Даже цель, с которой совершалась эта поездка, не могла омрачить такого дня. Итальянка молча прижималась к нему, а Остужев рассказывал о России, о Карле Ивановиче, о своих чувствах к ней… Им оставалось ехать еще около часа.
— Я действительно хочу, чтобы все получилось, как мы задумали, — вдруг сказала Джина.
— Я тоже! — беспечно воскликнул Александр. — Мы все этого хотим, и все у нас получится! Не может в такой чудесный день что-то не получиться!
В карете дремали два юноши и девушка. Одному из них, Байсакову, в силу незнания французского и делать-то больше было нечего, как дремать. Когда он заявил, что непременно
— Вон тот лес! — Джина ткнула вперед кнутом, когда они оказались на пригорке. — Туда не доехать, но в том-то и дело. Когда Колиньи действительно считает, что нужно спрятаться, то, как зверь, уходит от людей. Однажды я попробовала пойти с ним, но это оказалось для меня просто невозможным. Он даже костер запрещал разжигать.
— Ты любила его? — будто проснулся Александр. — Когда-нибудь?
Джина почувствовала, как его рука на ее плечах напряглась, и горько покачала головой. Да, она любила Колиньи. Может быть, прежде, а может быть, и сейчас. Любила и ненавидела. Но разве можно сказать откровенно мужчине о другом мужчине? У нее был слишком богатый и слишком печальный опыт на этот счет. С мужчинами нельзя быть откровенной. С женщинами — тем более. Так говорил Колиньи. Так думала она.
— Нет, не любила. Я его использовала — сначала мне так казалось. А потом вышло, что он использует меня.
— А когда он рассказал тебе про предметы и арков?
— Колиньи? Рассказывать такое мне? — Она ласково боднула Александра головой. — Да ни за что на свете! Я кое-что подслушала, кое-что поняла сама, а потом поговорила с ним напрямик. Забавно было! Я просто слышала, как он думает: убить ее или нет?
— Зачем же ты так поступила? — искренне расстроился Александр.
— Не знаю. Я не всегда понимаю, почему поступаю так, а не иначе, — рассмеялась Бочетти.
Спустя полчаса они покинули карету и, оставив с лошадями Байсакова, пошли в лес. Джина предупредила всех, что Колиньи хорошо умеет прятаться. Нужно было найти его землянку. Они рассыпались цепью и шагали с пистолетами наготове, стараясь ступать неслышно. Так продолжалось довольно долго, но землянку пока никто не отыскал. Наконец решено было сделать привал и перекусить. Все расселись на корнях большого старого дуба, а Александр отошел чуть в сторону, заглянуть за показавшийся ему подозрительным холмик.
— Не стреляй! — Колиньи возник словно из-под земли и приставил к его груди два пистолета. Точно так же, с двумя пистолетами в руках, шел Остужев, и теперь их стволы уперлись в грудь врага. — Умрем, так вместе. Но сначала поговорим?
— Зачем тебе это? — спросил Александр, глядя в его разноцветные глаза.
— Хотел поговорить о Джине. Ты влюбился всерьез, да? — Колиньи говорил, улыбаясь, и шрам на его щеке извивался, как змея. — Остужев, ты был бы интересным противником, будь постарше лет на десять хотя бы. К тому времени ты бы уже знал, что Джине нельзя доверять.