Путь к сердцу

Райс Элиза

Когда песня кончилась, и Саша открыла глаза, стало ясно, что она действительно будто «отсутствовала». Она несколько раз моргнула, посмотрела на меня и улыбнулась. Потом ее улыбка спала, и она развернулась всем корпусом:

– Стас, какого хрена это было на втором куплете?

– Я сымпровизировал, – пожал плечами парень, почесывая затылок.

– Давай без самодеятельности. Я чуть слова не забыла, когда это услышала.

– Мне показалось, это нормально вошло, – попытался протестовать барабанщик.

– Стас, давай каждый будет делать свое дело. Я не

прошу тебя импровизировать. Я прошу тебя играть так, как мы делали до этого, ясно? Еще вопросы есть?

Он опустил голову и пальцем поковырял золотистый «блин».

– Вот и отлично. Импровизатор, – фыркнула Саша, вновь поворачиваясь ко мне лицом, – а теперь заново. Три-четыре, Стас, поехали!

Около двух часов я наслаждалась их музыкой. Помимо бесспорного таланта Саши я поразилась еще одной вещи. Насколько она была требовательна. К себе, к ребятам. Она не давала спуску никому. Вполне могла оборвать песню на середине и отчитать Геру или бедного Стаса. Даже молчаливому Игорю пару раз доставалось. Что было удивительно, никто с ней не спорил. Все были настолько уверены в правоте ее слов, что просто выполняли то, что она говорила. Словно где-то на подсознательном уровне она выбирала правильную тональность, правильный звук, правильную паузу.

Под конец репетиции она подошла к каждому из ребят и что-то шепнула им на ухо. Потом вернулась к микрофону и сняла гитару. Закрыв глаза, она постояла так пару минут, и потом еле заметно кивнула. Я услышала красивую мелодию, которую Гера извлекал из своего синтезатора. Спустя полминуты Саша начала петь. Подключились Игорь со Стасом. Мелодия была красивой, нежной, даже трогательной. Песня была на английском. Я старалась сосредоточиться на тексте, чтобы понять, о чем она, но тщетно. Я слышала только тоску в ее голосе. Это было так грустно, что я ничего не могла сделать, когда из глаз у меня потекли слезы. Я понимала, как глупо выгляжу, но я просто не могла остановить этот поток. Я поняла только, что она пела что-то про декабрь. А я смотрела на нее, на ее разноцветные волосы, на совершенно дикий внешний вид, и понимала, что она не такая на самом деле. Что ей безумно тоскливо и грустно, что ее никто не понимает в этом мире, что так – она просто хочет немного внимания и, возможно, признания. Признания того, что она есть.

– О, кажется, у нас тут потоп будет, – усмехнулся Стас, подходя ко мне, – ты чего ревешь?

– Не знаю. Песня грустная, – шмыгнула я носом, готовая провалиться сквозь землю от стыда. Я, наверное, уже рефлекторно скоро буду реветь, как только буду оказываться рядом с Сашей.

– Марина у нас тонкая чувствительная натура, – улыбнулась Саша, подходя к нам, – не то что ты, мешок бессердечный.

– Я очень чувствительный, хочешь, докажу, – Стас вытянул губы и наклонился к Саше, будто собираясь ее поцеловать.

– Иди в задницу, – засмеялась она и толкнула товарища в плечо.

Он тоже рассмеялся и направился к холодильнику. Достав несколько бутылок пива, он поставил их на «столик», а сам рухнул на одно из сидений, закинув на спинку ноги.

– Когда девчонки придут? –

спросил он, закуривая сигарету. А я поняла, что все два часа, пока они репетировали, никто из них не на что не отвлекался. Ни на перекур, ни на «поесть» и даже на «сходить в туалет». Хотя я сомневалась, что тут есть, где это сделать.

– К девяти, может, раньше, – ответил Гера и сел напротив. Саша протянула мне руку, и я встала. Игорь молча перетащил сидение обратно к «столу» и сел на соседнее. Мы с Сашей устроились вдвоем на одной сидушке. Она была мягкой и в чехле.

– Откуда эти сидения? – наконец, подала я голос.

– Из автомобилей, – улыбнулся Стас, – это, – он кивнул на стену с номерными знаками, – оттуда же.

– Вы… Вы их угоняете? – чуть ли не дрожащим голосом спросила я. В моей голове уже были картинки, как сюда вламывается ОМОН, всех ставят к стене, и я звоню отцу из отделения.

– Нет, – серьезно ответил Стас, – мы их забираем. За долги.

– За… За долги? – мои глаза были, наверняка, как эти самые покрышки, что служили основанием для столика.

– Да. Обычное дело, – пожал плечами Стас и, взяв обычную зажигалку, открыл ей пивную бутылку.

– Кого ты слушаешь? – фыркнула Саша. – Все, что говорит Стас, дели на два. А то и на четыре.

– Что? – я смотрела на нее и совершенно ничего не понимала.

– Ничего мы не забираем ни у кого. У отца Игоря своя свалка автомобилей. Вот он и таскает оттуда то, что хочет. Вот и все.

Я перевела взгляд на молчаливого гитариста, и он кивнул.

– То есть… Никакого криминала? – с каким-то даже облегчением в голосе спросила я.

– Никакого.

– Мы, конечно, отмороженные, но не преступники, – подтвердил ее слова Гера.

– А почему ваша группа называется «Бойцовые псы»? – этот вопрос меня интересовал еще со школьной дискотеки.

– Кто тут босс? – засмеялась Саша.

– Она – Бойцова. К тому же, это круто, – сказал Стас, делая очередной глоток из бутылки.

– Ты… предводитель группы? – спросила я.

– Лидер. А не предводитель, – улыбнулась девушка и тоже взяла бутылку пива.

– Ну… да. Понятно, – тихо сказала я и посмотрела на часы. – Мне пора. Спасибо, что пригласила. Мне очень понравилось, – сказала я, поднимаясь с места.

– Тебя проводить? – Саша подняла на меня взгляд.

– Нет, еще не поздно. Думаю, я доберусь сама. Спасибо еще раз.

– Всегда пожалуйста. Кстати, через неделю у нас тут будет небольшая вечеринка. Приходи, мы будем играть, – сказала Саша, отодвигаясь, чтобы я могла пройти.

– Но… – начал было говорить Гера, но Саша его резко перебила.

– Сначала играть, потом вечеринка, – твердо сказала девушка.

Гера недовольно вздохнул, но промолчал.

Я ненадолго задумалась. Мы к тому времени уже выйдем на учебу. В субботу у меня «художка», в воскресенье бассейн. Как мне все успеть?

– Я постараюсь. А во сколько? – спросила я, натягивая пуховик.

– В субботу в три.

У меня в полтретьего занятие. Черт.

– Я попробую, – честно сказала я.