Путь императора
Шрифт:
– Эк…– сказал он.
Кулак Фаргала молотом ударил в его висок, избавив от необходимости осмысливать происходящее.
Второй стражник (он спал, опершись на копье, как умеют лишь бывалые солдаты) вскинулся всполошенно:
– А? Что?
Забулькал перерезанным горлом и уснул навсегда.
Дорогу наружу, во двор, Фаргал помнил и ворота нашел без труда. Никто из тех, кто попадался навстречу, не пытался остановить эгерини, да и встречных оказалось немного.
Фаргал обмотал кнут вокруг пояса, спрятал нож и подошел
– Куда это ты на ночь глядя? – подозрительно спросил он, наставляя на эгерини копье.
– По распоряжению господина Купига,– буркнул Фаргал, выделив «господина Купига» презрительной интонацией и надеясь, что его эгеринский выговор останется незамеченным.
– Мелкая шавка всегда брешет звонче,– усмехнулся солдат.
Стремительное возвышение таможенного писаря обсуждали в каждом закоулке дворца Владыки.
– Беги быстрей,– напутствовал солдат, отпирая Фаргалу калитку.– Не дай Ашшур, рассердится господин Купиг!
Широкая, по меркам Нурты, улица уходила во тьму.
Фаргал отсчитал сто шагов, отыскал нужный проулок, грязную щель в четыре локтя шириной, и очень скоро – по запаху – определил, что до свалки отбросов рукой подать.
Но едва он вышел на открытое место, как оказался в кольце красных злобных глаз. Бродячие псы, вероятно, привлеченные запахом крови. Это была их территория, но днем они не рискнули бы подойти к человеку. Даже раненому и ослабевшему. Но то – днем, а не ночью. Они не лаяли и даже не рычали, молча сжимали кольцо…
Удар кнута, визг, новый удар – псы шарахнулись в стороны и исчезли в темноте. Они поняли свою ошибку. Это не добыча , а человек. На человека дикие псы не охотились. Бывало, здешний человек сам убивал пса. И съедал.
Фаргал несколько мгновений постоял, пережидая боль. Потом медленно, осторожно вздохнул и двинулся дальше. Заставить работать обожженное, изрезанное тело – непросто.
Вонь. Кучи мусора, темнеющие в бледном свете усеченного месяца. Фаргалу казалось – он целую вечность блуждает между ними.
«Может быть, я уже мертв? – подумал он.– Может быть, душа моя бродит по темным пустошам страны мертвых, а тело, зацепив крюками за ребра, волокут из пыточного подвала, чтоб скормить крысам? Может, не собаки напали на меня, а красноглазые демоны Джехи?»
На хижину он натолкнулся случайно. Буквально уперся лбом в глиняную стену и, опираясь на нее рукой, побрел вокруг…
Дверь открылась раньше, чем эгерини постучал. Открыл ее человек, в одной руке которого был факел, а в другой – внушительных размеров топор.
– Чего ищешь? – спросил человек без всякого намека на дружелюбие.
Фаргал выпрямился, медленно вдохнул, собираясь с силами:
– Ты – Гусак?
–
– Мормад сказал: ты поможешь.
– Мормад в тюрьме. Топай-ка отсюда по-хорошему, парень.
Задержав дыхание, Фаргал медленно задрал хламиду. Гусак увидел черные пятна ожогов, запекшуюся кровь…
– Заходи,– коротко бросил он.
В хижине воняло хуже, чем на свалке, но поменьше, чем в тюремной яме.
– Садись,– сказал хозяин.– Сидеть можешь?
Фаргал опустился на скамью. Он чувствовал себя словно в огне: мучительный жар, языки пламени перед глазами… Вцепившись ладонями в край скамьи, он заставил себя держаться прямо.
– На, пей! – Гусак поднес к его губам глиняную чашку.
Зубы Фаргала стучали о край, половина содержимого пролилась… это была просто холодная вода, но эгерини стало чуть полегче.
Гусак возился у маленького очага, нагревал что-то в железной ложке. Только сейчас Фаргал заметил, что хозяин – горбун.
– Счас, парень, счас,– бормотал он.– Счас мы тебя полечим.
И выплеснул содержимое ложки в миску с водой. Резкий запах шарша, дорогого зелья, изготовляемого фетсами, ударил в ноздри.
Горбун вынул охлажденный комочек – не больше половины ногтя – и сунул шарш в рот Фаргала. Эгерини не сопротивлялся. Хотя помнил, как отзывался о шарше Тарто, несколько лет живший в Фетисе.
Боль ушла. Словно вытекла из ран и рассеялась в воздухе. Фаргал вдохнул, выдохнул, обнаружил, что даже прикосновение одежды к ожогам не причиняет страданий, и засмеялся. Ему стало хорошо-хорошо. Как будто снова родился.
– Ага,– сказал наблюдавший за ним горбун.– Зацепило! Где Мормад?
– Я не мог взять его с собой,– ответил Фаргал.
И коротко пересказал события последнего дня.
– Значит, ты – эгерини? – Гусак нахмурил лохматые брови.– Но не шпион ведь? Это ведь брехня, верно?
– Нет, не шпион.
– Хорошо.– Горбун извлек из ларя круг колбасы, лепешки, пригоршню соленых оливок и вывалил на стол.– Давай, налетай,– пригласил он Фаргала.– Это хорошо, что ты не шпион. Шпиону я помогать бы не стал. А тебе помогу. Счас перекусишь – и пойдем. На вот, прихлебывай!
Рядом с едой появилась деревянная кружка с элем.
Фаргал думал, что после всех мытарств ему кусок в горло не полезет, но нет – он мигом умял всю нехитрую снедь.
Горбун наблюдал за ним и, едва Фаргал выплюнул последнюю оливковую косточку, поднялся:
– Пошли.
Фаргалу не пришлось драться, чтобы покинуть «гостеприимную» Нурту.
Не было и тайного хода. Все оказалось проще. Гусак привел его прямо к западным воротам, посовещался со стражником (кажется, эгерини слышал звон монет) и позвал Фаргала. Стражник тем временем отпер ворота, которые по высочайшему указу Владыки полагалось держать на запоре до первого луча солнца.