Путь феникса
Шрифт:
— Я должен кое-что рассказать тебе, Майк. Ты должен знаит, что я совершил… ну, не то чтобы преступление, это очень спорный вопрос, можно ли его считать таковым… Скажем так: я сделал некое действие, которое многие сочли бы предосудительным.
— Я это уже понял, — сказал Майк. — Иначе непонятно, почему вы путешествуете по диким местам в одиночку и не желаете ничего рассказывать о своем прошлом.
— Хорошо, что ты все понял, — сказал сэр Джон. — Знай же, Майк, что мне удалось избежать гнева служителей закона.
— Вам нет нужды беспокоиться, — сказал Майк. — Вы можете оставаться моим гостем столько, сколько вам будет угодно. Здесь вас никто не найдет.
— Я не из-за этого тревожусь, — сказал рыцарь. — Я не сомневаюсь, что людской гнев мне не грозит. Но я не уверен насчет гнева богов. Уже много дней один вопрос не дает мне покоя: прогневал ли я богов своим поступком, и, если да, то в какой мере? Я долго думал над этим, и вчера я принял решение. Я решу этот вопрос экспериментом.
— Чем? — не понял Майк.
— Экспериментом, — повторил сэр Джон. — Это такое научное слово, оно означает… Ну, когда создаются некоторые условия, в которых может произойти одно или другое…
— Вы имеете в виду гадание? — догадался Майк.
Сэр Джон озадаченно хмыкнул.
— Наверное, можно и так сказать, — произнес он после паузы. — Да, назовем это гаданием, так тебе будет понятнее. Итак, Майк, я решил, что проведу некоторое время в штрафном загоне.
Майку показалось, что он ослышался.
— В штрафном загоне? — переспросил он. — Сэр Джон, ни в коей мере не хочу вас обидеть, но… Вы, вообще, представляете, что такое штрафной загон?
— Вполне, — ответил сэр Джон. — Штрафной загон или, иначе, петушатник, размещается в полудне конного пути на восток. В отличие от большинства других загонов, он обнесен частоколом, в котором, однако, нет ворот, а есть большая дыра на их месте. Внутри штрафного загона стоит балаган обычного вида, но он не используется по прямому назначению, а служит для того, чтобы у эльфов не возникло подозрений, что это не настоящий загон с настоящим стадом, а специально для них сделанная приманка.
— Я не об этом спрашивал, — сказал Майк. — Вы знаете, какую пищу едят в петушатнике?
— Да, я это тоже выяснил, — спокойно ответил сэр Джон. — Обитатели штрафного загона выращивают хлебную траву и какие-то овощи. Никакого скота там не держат, единственным источником мясной пищи служат тела каторжников, убитых эльфами во время очередного набега. Эльфы, как известно, орчатину не едят, а орки не считают каннибализм зазорным.
— Вы мне зубы не заговаривайте научными словами! — воскликнул Майк, тут же устыдился собственной несдержанности и добавил: — Прошу простить меня, сэр рыцарь, не сдержался. Мне просто показалось, что вы тоже… гм…
— Я думал над этим, — сказал сэр Джон. — Пока я не собираюсь вкушать орчатину. Видишь ли, Майк, среди
— Конечно, — сказал Майк. — Это такие волшебные банки с волшебной едой, она никогда не портится, и сколько этой еды ни съешь, ее меньше не становится.
— Не совсем, — уточнил сэр Джон. — Еда в такой банке не портится только до тех пор, пока банка не вскрыта, а когда из банки ешь, еда уменьшается как обычно. Консервы не нарушают закон сохранения материи.
— Я науке не обучался и законов сохранения не знаю, — заявил Майк. — Но что я знаю твердо — то, что консервные банки неисчерпаемы. Это же общеизвестно! Спросите любого в Барнарде, вам любой так ответит! Вы, наверное, обряд вскрытия неправильно провели.
— Не буду спорить, — сказал сэр Джон. — Неважно. Видишь ли, Майк, я хочу получить знак. Я должен выяснить, насколько сильно прогневал богов тот мой поступок. Если эльфы меня убьют — это будет знак, что я недостоин продолжать жить. Если меня убьют каторжники — тем более. Но если я продержусь в штрафном загоне достаточно долгое время — этот знак покажет, что боги по-прежнему ко мне благосклонны и я зря терзаю свою душу сомнениями.
— Достаточно долгое время — это сколько? — спросил Майк.
— Пока не знаю, — ответил сэр Джон. — Я еще не решил. Поживем — увидим.
И улыбнулся.
Майк немного подумал и сказал:
— По-моему, это самоубийство.
Сэр Джон еще раз улыбнулся и повторил:
— Поживем — увидим.
5
Отправляясь в штрафной загон, сэр Джон взял с собой только Аленького Цветочка. Они поехали вдвоем, каравана каторжников сэр Джон ждать не стал.
— Недостойно рыцаря соразмерять свой шаг с тупыми животными, — сказал он Майку Карпентеру, отправляясь в путь. — К тому же день обещает быть жарким.
— Как вам угодно, сэр рыцарь, — сказал Майк. — Я понимаю, что мои следующие слова вас раздосадуют, но я обязан их произнести. В последний раз прошу вас, сэр Джон, откажитесь от своего гадания! Это очень опасно!
— Благодарю за заботу, — сказал сэр Джон. — Поехали, девочка.
К полудню они достигли штрафного загона, никаких происшествий в дороге не случилось.
— Интересно, — сказала Аленький Цветочек, глядя на поле, в котором работали орки. — Что делают эти два орка на краю поля? Почему они не работают, как другие?
— Полагаю, они присматривают за теми, кто работает, — сказал сэр Джон. — Следят, чтобы те не ленились и не отлынивали.
— А зачем это нужно? — удивилась Аленький Цветочек. — Нормальный орк и так будет нормально работать. А чем больше орков трудятся в поле, тем большее поле они смогут обрабатывать, тем больший урожай соекрут…