Путь феникса
Шрифт:
Сэр Энтони Осборн понял это за полчаса до смерти. Они ехали по дороге между двух полей, добрый сэр ехал впереди, Длинный Шест следовал за ним, а сзади ехали Сухой Перец и Голодный Хряк.
— Долго нам еще? — спросил сэр Осборн. — Где это место?
— Да, пожалуй, прямо здесь, — ответил Длинный Шест.
И метнул нож, не в горло и не в грудь, а в правое плечо. Рыцарь завопил и задергался, попытался выхватить меч левой рукой, но Голодный Хряк метнул второй нож, а Сухой Перец ухватил пастуха за бороду и стащил с лошади. А потом они долго пинали его, он катался в дорожной грязи и скулил, как
— Зря ты зарезал мою сестру, — сказал Сухой Перец, сел рыцарю на грудь и стал бить рукоятью ножа в челюсть, ломая передние зубы по одному.
— Не спеши, — посоветовал Длинный Шест. — Пусть помучается, как следует.
Как следует, однако, не получилось. Через полчаса сэр Осборн внезапно забился в судорогах и испустил дух. Голодный Хряк отступил на шаг и сказал:
— Извините.
— Извините, извините… — передразнил его Сухой Перец. — Жаба ты безрукая!
— Но-но! — прикрикнул Длинный Шест. — Запретных слов не употребляем.
— Извини, — сказал Сухой Перец. — Но он и в самом деле… того… Я не хотел…
— Хотел, не хотел… — пробормотал Длинный Шест. — Ладно, поехали отсюда.
— А падаль убирать не будем? — спросил Голодный Хряк.
— Лисицы уберут, — ответил Длинный Шест.
— А если увидит кто? — не унимался Голодный Хряк.
— Это будут его проблемы, — сказал Длинный Шест.
Тогда они были не в том положении, чтобы бояться, что кто-то увидит следы их поступка, того, что люди считают чудовищным преступлением. Длинный Шест были истинным пастухом штрафного стада, его авторитет признавался безоговорочно, а распоряжения сэра Осборна (за исключением самых пустяковых) исполнялись только после того, как Длинный Шест их одобрял. Сухой Перец и Голодный Хряк были его ближайшими помощниками. Такие же полукровки, как он сам, они свято верили в формулу «Оркланд для орков», пришедшую в одно прекрасное утро в голову Длинного Шеста. Конечно, он не сам это придумал, это боги подсказали. Никс, скорее всего.
Раньше боги были далекими и непостижимыми. Длинный Шест молился, но понимал, что богам нет дела до повседневного бытия орков и людей, боги вмешиваются в дела смертных лишь в исключительных случаях. И вот сейчас такой случай наступил.
Добрый сэр Джон Росс сразу понял, что Длинный Шест — не настоящий орк, а полукровка. Но не стал разоблачать полукровку, а повел себя так, как будто в этом нет ничего запретного, будто так и надо. Добрый сэр Джон Росс сразу понял, что добрый сэр Энтони Осборн не просто так пропал без вести, а добрый господин Аарон Спайкс не просто так объелся грибов. Но добрый сэр Джон Росс не возмутился, а только лишь потребовал не поступать так с добрым господином Майком Карпентером, пока сэр рыцарь находится в этом стаде. И когда Длинный Шест стал от испуга дерзить, добрый сэр Джон Росс ничуть не возмутился, он просто ухватил непослушного орка за воротник и тихо произнес на ухо открытым текстом то, на что намекал ранее. После этого все сомнения отпали — стадо посетил бог. Ну, или аватар, не суть важно. И этот бог или аватар относится к делу освобождения орков если не сочувственно, то уж точно не враждебно. И почему, спрашивается, Длинный Шест так испугался?
Полубосс рассмеялся собственным мыслям и пошел к балагану. Добрый господин
На крыльцо вышел Сухой Перец. Покрутил головой, увидел Длинного Шеста и поспешил навстречу.
— Привет, вождь, — сказал он. — Знаешь, что про рыцаря говорят? У него в мешке артефакт древний! Он какой-то клад нашел, так что я думаю…
— Даже не думай, — перебил его Длинный Шест. — Лучше вообще не попадайся ему на глаза. Он сказал, он долго у нас не задержится.
Сухой Перец просветлел лицом, хлопнул Длинного Шеста по плечу и воскликнул:
— Ловко ты придумал, вождь! Когда он будет уезжать, позволь мне проводить его до границ стада. Я тебя не подведу!
— Отвали, — сказал Длинный Шест. — Иди, занимайся своими делами.
— Конечно, вождь! — сказал Сухой Перец. — Но не забудь меня позвать, когда придет время!
Он ушел. Длинный Шест посмотрел ему вслед и подумал: «А может, стоит попробовать?» Потом вспомнил пронизывающий взгляд доброго сэра, зябко передернул плечами и направился к девкам, которые уже начали собираться перед балаганом.
— А ну, становись в ряд! — рявкнул Длинный Шест. — Быстро, быстро, не спать, а то сейчас живо плетей отведаете!
4
Оргия не получилась. Сэр Джон отказался в ней участвовать, сказал, что пойдет лучше прогуляется. Майк предложил позвать мальчиков, но рыцарь заявил, что мальчиков тоже не желает, равно как и коз, собак, свиней и деревьев с дуплами. Майк хотел было возмутиться, но посмотрел на местных телок более внимательно, и подумал, что сэр рыцарь, пожалуй, прав. Какие страшные телки в этом стаде! Если это лучшие, то каковы худшие? Но не пренебрегать же традицией!
Майк четырежды прошел вдоль строя туда и обратно, и в конце концов отобрал трех более-менее пригожих самок. Загнал их в пиршественную залу и велел танцевать, а сам забил косяк.
Телки танцевать не умели, а эротические представления если и видели, то в гробу. В переносном смысле, конечно, орки своих покойников не хоронят, а съедают. Как бы то ни было, удовольствия такое зрелище не доставляло. Не этого ожидал Майк, когда ехал пастухом в стадо. Думал, что красивые самки станут отдушиной в беспросветном бытии, но теперь он понимал, что рассчитывать на такое было глупо. В самом деле, какой пастух отправит в штрафное стадо красивую самку? Аленький Цветочек не в счет, она особый случай. Может, ее оприходовать? Но ее связывать придется, а этого Майк не любит. К тому же, если сэр Смит внезапно передумает… Нет, ну ее к бесам, пусть ее пучеглазые пользуют.
Докурив косяк, Майк оприходовал одну телку и тут же выгнал всех троих прочь. Вспомнил, что забыл приказать их выпороть, но поленился выбираться из кровати. Забил еще один косяк и уснул.
А на следующее утро сэр Джон преподнес ему сюрприз. Они завтракали, и Майк между делом, не имея в виду ничего особенного, спросил сэра Джона:
— Могу я осведомиться желаниями сэра рыцаря на сегодняшний день? Оргия, охота, просто прогулка? Развлекать гостя — мой долг как хозяина.
Сэр Джон стал неожиданно серьезен. Некоторое время он молчал, а затем начал говорить следующее: