Путь Дзэн
Шрифт:
уровня, чем тот, кто достиг ее и таким образом покинул мир рождения-и-смерти.
Согласно Палийскому Канону, ученики Будды, достигшие нирваны, называются
Арханами (Arhan), или “достойными”. Но в текстах Махаяны идеал Архана
рассматривается как чуть ли не эгоистический. Он годится для шраваки, “слушателя” доктрины, который дошел лишь до теоретического понимания учения.
Бодхисаттва —
себя, содержится глубокое противоречие. Для огромного количества людей
Бодхисаттва стал объектом поклонения, бхакти, спасителем мира, который дал
клятву не вступать в конечную нирвану, пока ее не достигнут все чувствующие
существа. Ради них согласился он рождаться снова и снова в круговороте
самсары, пока через бесчисленные века даже трава и пыль не достигнут состояния
Будды.
Но с более глубокой точки зрения ясно, что идея Бодхисаттвы заложена в самой
логике буддизма, что она естественно вытекает из принципа “не-захватывания” и
из учения о нереальности “эго”. Ведь если нирвана есть такое состояние, в
котором совершенно прекращаются
103
попытки “ухватить” реальность, т. е. осознается невозможность этого, то, очевидно, было бы абсурдом полагать, что сама нирвана есть нечто такое, чего
можно добиться, чем можно овладеть. И далее: если “эго” — действительно не
более чем условность (конвенциональность), — бессмысленно считать нирвану
состоянием, которого добивается какая-то индивидуальность. Как говорится в
Ваджрачхедике:
Все герои-Бодхисаттвы должны культивировать в своем уме такое размышление: чувствующие существа всех классов… благодаря мне достигают безграничного
освобождения в нирване. Но когда громадная, бесчисленная, не поддающаяся
измерению масса существ достигла освобождения таким образом, на самом деле ни
одно существо не освободилось. Почему это так, Субхути? Потому что ни один
Бодхисаттва, который поистине является Бодхисаттвой, не разделяет
представления об эго, о личности, существе или отдельном индивидууме. (3) Отсюда следует вывод: если не существует нирваны, которой можно было бы
достигнуть,
рабство в Круговороте самсары — всего лишь видимость, на самом деле мы уже
находимся в нирване, так что поиски нирваны — бессмысленны,— это поиски того, что никогда не было утеряно. И Бодхисаттва естественно не делает никаких
усилий, чтобы выйти из Круговорота самсары,, ведь это означало бы признать, что нир вана находится где-то в другом месте, что она — нечто, чего следует
добиваться, и что самсара есть действительная реальность. Как говорит
Ланкаватара Сутра:
104
Те, кто, боясь страданий, возникающих от разделения рождения-и-смерти (сам
сарь;), -ищут Нирвану, не подозревают, что рождение-и-смерть и Нирвану нельзя
отделять друг от друга. Видя, что вещи, подверженные разделению, не обладают
реальностью, (они) воображают, что Нирвана состоит в будущем уничтожении
чувств и их полей. (11, 18).
Следовательно, стремление стереть конвенциональный мир вещей и событий
означает признание, что он действительно существует. Отсюда вывод Махаяны: “То, что никогда не возникало, не нуждается в том, чтобы быть уничтоженным”.
Это не есть чистые спекуляции и софизмы в духе субъективного идеализма или
нигилизма. Это ответ на практические вопросы, которые можно сформулировать
так: если мое “цепляние” за жизнь втягивает меня в порочный круг, как я могу
научиться не цепляться? Как могу я пытаться позволить всему быть собой, если
само это усилие как раз и является “не-позволением всему быть”? Иными словами
— старание не цепляться за что-то и есть цепляние, ибо мотив тут один и тот
же:
страстное желание избавить себя от трудностей. Я не могу освободиться от этого
желания, потому что это желание — то же самое, что желание освободиться от
него! Возникает знакомая, каждодневная психологическая проблема “обратной
связи”:
проблема создается от того, что ее пытаются решить, беспокойство — от того, что беспокоятся,
____________
У Судзуки [76, с.55]: “Поля чувств” — это области или аспекты внешнего мира, с которыми связаны те или иные органы чувств.
105
и страх боится самого страха.
Философия Махаяны предлагает решительный, но весьма эффективный ответ на эти