Путь души
Шрифт:
«Как прекрасное соседствует с шипами…»
Как прекрасное соседствует с шипами…
И в букете роз – гармония любви,
Невозможно обхватить букет руками,
Как тебя нельзя принудить: не коли.
Но прекрасное без жалости завянет,
Без поклонников желания пусты.
И твои шипы тем паче ранят,
Чем прекраснее твои черты.
«Как
Как поздно мы жалеем о поступках!
И жаль, что нету власти над судьбой.
Я стрелки от часов хоть на минутку
Назад бы прокрутил со всей душой.
И я прожил бы прожитое время
Сначала, только зная наперед
Событий очередность, притерпелость
Возвел бы в ранг заслуженных господ.
Твои капризы бы меня не волновали,
Перетерпел их в первый раз,
Смеясь, переносил бы я удары
Твоих распахнутых к обману глаз.
«Чем ближе я рассматриваю путь любви…»
Чем ближе я рассматриваю путь любви,
Спадает шелухой с меня наивность…
«Откроется ли зримо тайнопись души?
Настолько ль тяжела ее повинность,
Насколько я чутьем предугадал?» —
Душой терзаясь, тайно так страдал.
Казалось, мир наполнен лишь враждою,
Или судьба играется со мною…
Анафема предъявлена любви —
Вокруг меня душевные изъяны:
Сердцами в грязь шельмуются они,
Бросаясь в душу костылями.
«Судьба – она коварно ворожила…»
Судьба – она коварно ворожила,
При мысли той становится мрачней:
Но дар страдать она мне подарила,
И дар любить, не ведая сетей.
Я жил тишком, судьбу не проклиная,
Тишком судьба готовила урок.
Я думал, мне открылись двери рая,
Но оказалось – клюнул на крючок.
Глаза мне плетью вышибали хором,
Чтоб видеть лишнего, слепой, не мог,
И сердце прожигали сильным словом,
Смеясь над тем, как кривится мой рот.
Со смехом в душу мне втыкали иглы,
Терзали гордость женскою игрой,
Прямой ответ терялся в «или – или»,
А взгляд задергивался пеленой.
Кромсались губы яростно зубами,
Но слез скупых не видеть никому —
Я их с кровавыми глотал комками,
Чтоб утолить наплывшую тоску.
И
Любви я тело бренное вверял,
Где палачи меня четвертовали,
И где любовь глашатай проклинал.
Последнее письмо
Я ухожу, но ты не виновата,
И я ни в чем тебя не упрекну.
Пусть будет жизнь событьями богата,
Пусть будет вольность сердцу твоему.
И пусть придет пронзительная жалость,
Что не сложилась жизнь у нас с тобой…
Приму я боль, как уготованную крайность,
И молчаливо растворюсь в покой.
Твою измену выдержать не сможет
Ни сердце, полное от мук любви,
Ни страстная душа, где страхом гложет
Опять неверие в слова твои…
Пусть равнодушие войдет в меня тоскою —
Растраченное сердце жаром отгорит…
Ты не изменишься, не будешь ты другою,
И ничего уже не изменить…
Не буду продолжать, слова я помню,
Что жертвенность не свойственна тебе.
Люби себя, и как была ты вольна,
Так и плыви на белом корабле.
А я уйду, и пусть седые волны
Сомкнутся над моею головой.
Душа не умерла, пусть будет больно,
Но только миг, а там уже покой.
«Наше время окутано ложью…»
Наше время окутано ложью,
Хоть оковы стираются в пыль.
А политики наши, как в ложе,
Поменялись один за другим.
Только хорное пение сводит
И сегодня кого-то с ума.
Обещание их не тревожит,
Обещаньями полна страна.
Растревоженным ульем гундосит
Многолюдная масса толпы.
И страна, как на свалке отбросов,
Выпускает пожаров дымы.
Шелухою помятой всплывают
Загнивающих язв гнойники.
И ошибки отцов расчехляют,
Никого не щадя позади.
Легко сказать
Легко сказать: «Накручивать не надо».
Велик соблазн – наитие твердит.
Меж нами – постоянная преграда,
И жизнь диктует свой вердикт.
Закон у жизни – выживает сильный,
Наветам – смерть! Сжигаются мосты.
А слабый, корчась, тянет непосильный