Путь Черной молнии
Шрифт:
– Да ладно Матвей, думаю, до этого не дойдет дело, но если понадобится твоя помощь в укрощении бугров, ты уж не откажи.
– Сань, да какой базар, мы с мужиками их готовы хоть сейчас под молотки пустить, да сам понимаешь, за них вся блоть отрядная встанет. Крысы, пристибаи вонючие,- выругался Матвей.
– А мы с пацанами - выходит тоже, вроде блатных? Как бы вопросом проверял Сашка Матвея.
– Воробей, надо людьми оставаться, мы все здесь по сути равны, почему ты в отличие от них не собираешь дать с мужиков, и при этом не прикрываешься общаком, а они: где кулаками,
Сашка понял, кого он называл шакалами.
– Сань, не лез бы ты в этот гадюшник, оставайся мужиком, тебя и так будут уважать, а блатные сожрут тебя.
– Подавятся,- решительно заявил Сашка.
– Может кто-то и подавится, только не Пархатый с Равилем.
– А вот тут ты не угадал,- включился Сашка в полемику,- Матвей, всему свое время, я тебе одно хочу сказать, если Дрону удастся тормознуться ненадолго в зоне, он наведет здесь порядок: одного двух, таких как Пархатый он успеет обуздать, а дальше мы должны сами рулить. Перемены будут, вот увидишь, скоро будут!
Воробей поднялся с постели и пошел к бригадиру. Подойдя к нему, поздоровался и пригласил выйти на свежий воздух. Он закурил и предложил Воробью, но он отказался.
– О Дроне что-нибудь слышал?
– спросил его Сашка.
– В общих чертах, говорят вор в законе. А почему ты спрашиваешь?
– Так вот, он просил, чтобы ты, и твои подручные не напрягали Матвея и мужиков за деньги, завтра разговор состоится по этому поводу.
– А ты вообще кто, и с какого боку прилип к этой истории?
– грубовато остановил бугор Воробьева, - тебя пока отмазываем от работы, что ты не в свое дело лезешь, смотри, много на себя не бери, здесь тебе не воля.
– А теперь послушай сюда, и давай без эксцессов,- одернул бугра Сашка,- если тебе слово вора не указ, то давай оставим оскорбления на завтра, хотя, за твою грубость я готов спросить с тебя. Я с тобой начал спокойно, и ты будь любезен, отвечай тем же. В противном случае за оскорбление ответишь.
– Правильно о тебе говорят, в зоне без году неделя, а уже ход набрал, я не буду тебя оскорблять, но и базарить больше с тобой не стану, ты для меня не указ. Ты понял! Ты для меня никто и звать тебя никак.
Сашка понял, что бугор провоцирует его на драку, но собрав свою волю в кулак, как можно спокойнее ответил:
– Ты не кипятись, я себя в блатные не зачисляю, я просто передаю тебе просьбу авторитетного человека, который будет завтра с тобой говорить. Понимаешь! Го-во-рить! Будь к тебе другая предъява, с тобой бы сейчас никто разговаривать не стал. Так что давай без кипиша.
На том и разошлись. Сашка понял, что с бугром нужно аккуратно, у него видимо с ментами "подвязки" хорошие, и с блатными тоже, раз он так себя уверенно чувствует. "Ну, ладно, как говорят - еще не вечер, завтра поглядим".
Прозвучала команда "Отбой!" и все потянулись к своим спальным местам.
Равиль
Первой мыслью отдалось в голове:
"Надо ломиться на вахту, иначе... Как говорил мой знакомый: -Промедлишь - башки лишишься!. Он поднялся, и открыв дверцу тумбочки, взял пакет, в котором лежали пачки сигарет. Натянул сапоги и потихоньку двинулся к выходу. Дневальный прикорнул, уронив голову на тумбочку.
Равиль вышел из отряда и почувствовал, как его естество требует опорожнения. Пошел за барак, где находился туалет. Свет, идущий от фонарей на центральном плацу, погнал его в уличный сартир, не давая пристроиться возле уборной. Он вошел, и тьма туалета поглотила его. Сделав дело, он попытался застегнуть ширинку, как вдруг: крепкая рука, одетая в кожаную перчатку с силой зажала ему рот и нос одновременно. Кто-то схватил его за ноги и сжал в объятиях, не давая брыкаться. Равиль застонал от боли и попытался укусить за ладонь нападавшего, но рука с еще большей силой сдавила ему рот. Кто-то третий ухватил его за руки, окончательно лишив свободы.
Через несколько минут все было кончено. Свет от уличного фонаря пробился сквозь тьму и тускло осветил деревянный пол туалета. Осмотрев все вокруг и убрав улики ночного происшествия, неизвестные поднесли труп к дырке, они сняли с него штаны и усадили голым местом на дырку туалета.
Кто-то тихо выругнулся:
– Успел-таки сволочь в штаны наделать, все мокро и воняет.
На прощанье еще раз взглянули, как бывший блатной прислонился спиной к стенке и, уронив голову на плечо, заснул вечным сном.
Исполнители воли Дронова вышли на улицу, и разошлись в разные стороны.
Обнаружили труп Равелинского только под утро. Один из осужденных пошел спозаранок справлять нужду и наткнулся на спящего, (ему так показалось в первый момент), но присмотревшись, вскрикнул от испуга и побежал в отряд. Поднял ночного дежурного, затем завхоза, и со всех ног бросился докладывать на вахту.
Когда надзиратели прибежали на место, возле туалета и внутри уже толпился зоновский люд: всем было любопытно, кто же оказался покойником? Рядом с трупом крутился Пархатый и несколько его приближенных.
ДПНК приказал всем покинуть место происшествия, где лежал остывший труп Равелинского и послал прапорщика, чтобы он вызвал по телефону начальника колонии и скорую помощь. Дополнительно прибыли солдаты с охранной роты и резервный наряд контролеров. Всех осужденных загнали по отрядам. Рядом с работниками администрации сновали активисты с повязками на рукавах. Лейтенант Брагин, дежуривший на сутках, поверхностно осмотрел труп заключенного и что-то увидел в нагрудном кармане куртки. Он потянул за уголок и заметил небольшую бирочку. Брагин почему-то быстро спрятал ее в свой карман, а когда пришел на вахту, то с интересом рассмотрел кусочек белой ткани: на нем был изображен черной краской - зигзаг черной молнии.