Пустырь
Шрифт:
— Уже уходишь, жаль, — выдал паренек в капюшоне, криво улыбнувшись.
И тут я увидела, что пирог не доели, остался еще один куосчек. И мои аналитические способности решили не вовремя включиться.
— А ты чего не ел? — задала я одолевавший меня в то мгновение вопрос.
— Затвра поем.
Плавно как пантера Хэдер встал и сделал тягячий и бесшумный шаг.
— Завтра?
— Ага, в четыре, — положив руки в карманы и смотря немного свысока, он будто гипнотизировал.
Почему бы не съесть его сейчас, пока пирог еще свежий. Зачем ждать? Хотя стоп, или он имеет ввиду новый пирог?
— Неет, речь не шла о каждодневном пироге.
— Это не шантаж, а твоя расплата за плохое поведение. И цену здесь назначаю я. Завтра в четыре, мышонок! — из его глаз пропал огонек, теперь там была темнота…поглощающаю темнота.
— Это нечесно.
— Тебе сказали в четыре, ты слова перестала понимать? — прозвучал чей-то агрессивный голос.
Метнув в сторону говоривщего сторону убийственный взгляд, Хэдер, плавно и тихо, так чтобы было слышно только мне проговорил.
— Каждодневный пирог, мышонок, с тебя никто и не требует. Всего лишь один пирог, но в этот раз он будет только для меня!
Стараясь не сорваться и не броситься бежать, я развернулась и прикладывая остатки выдержки и мужества пошла через пустырь. Лишь только оказавшись на безопасном расстоянии от проклятого места, дала волю эмоциям. Обессиленно упав на скамейку в сквере я заплакала. От пережитого страха, напряжения, вымученной улыбки, от жалости к себе. Было так паршиво на душе от того, что не с кем было поделиться всем этим. А так хотелось бы выговориться кому-то, что бы пожалели как в детстве. Даже эта дурацкая фраза "Все будет хорошо" сейчас бы мне помогла. Но я была одна, а значит надо учиться все переживать и перебарывать самой.
На часах было глубоко за полночь. Заведенный на завтра будильник оповестил меня, что спать осталось "4 часа 45 минут". И как назло уже упущен тот момент, когда клонит в сон и можно с легкостью уснуть. Сейчас же я просто ворочалась в кровати, пытаясь убедить себя, что мои дела не так уж и плохи. Этим хулиганам понравился пирог, а значит я свою провинность исправила. Правда Хэдер теперь вызывал множество вопросов. Среди парней он держался расслабленно и отстраненно. Он не учавствовал в их беседах, но при этом было заметно, что он понимает каждое слово произносимое ими. Да и все разговоры были как будто с его немого согласия. И его поведение было не поведением высокомерного узурпатора, а лидера, чью власть люди вокруг признали сами. Чем только он заслужил среди них такое уважение, был большой вопрос.
Уснула я видимо под утро, потому как трезонивший будильник даже не услышала. Благополучно проспав первую пару, я, наспех собравшись, прибежала в колледж как раз тогда, когда в коридоре раздался звонок.
— Ты где была с утра? — шепнула мне Катрин.
— Да я проспала. Глаза открыла и даже не сразу поняла какой сегодня день. Экологичка отмечала?
— Она листочек пустила, мы с Тимкой тебя вписали, — гордо сообщила мне подруга.
— Я вас обожаю, — на радостях я так громко чмокнула ее в щечку, что преподша обратила на нас свое внимание.
Остаток пары мы с Катрин тихонько разговаривали, и этот легкий, непринужденный треп совершенно отвлек меня от вчерашних событий. Мне как будто на время стерли память и я снова стала той беззаботной хохотушкой Ариной, которой была всю жизнь.
— Помнишь я тебе расказывала про тренера в зале? Так вот, он продолжает на меня смотреть, думая, что я этого не замечаю.
— Мм, новый поклонник, — я подмигнула подруге.
— Он такой классный, — состроила влюбленную мордашку Катрин. — От него прям
А я вдруг поймала себя на мысли, что ее описание у меня в голове складывается не в образ тренера-качка из зала, а в парня в черной куртке и бейсблке с буквой Х.
— И что тебе может в таком нравится? Парень же должен быть нежным, а не смотреть как серийный маньяк.
— Рин, ты не понимаешь. Вся эта нежность и романтика скучна. То ли дело бэдбой, с которым адреналин зашкаливает, — мечтательно протянула подруга.
День пролетел на одном дыхании, и вот уже звенит последний звонок с пар. А для меня этот звонок означал одно, что надо поскорее выскользнуть за ворота колледжа и незамеченной добраться до пустыря. Эх, раньше приходилось прятатьтся только на пустыре, а сейчас и до него. Надо поскорее заканчивать с этим шантажом и возвращать жизнь в привычное спокойное русло.
С таким настроем я ступила на заветное поле, но только на этом все и закончилось. Потому что каменные блоки был пусты. Ребят не было. Такого я точно не ожидала. отрепетированная в голове речь, рассыпалась на слова, а те на буквы. Я минут пять просто стояла и не понимала, то ли мне идти домой, то ли остаться и подождать их, или может быть просто оставить записку. Решив все таки не уходить, я аккуратно, словно боясь наступить на мину подобралась к камням. Сейчас это место выглядело абсолютно миролюбиво. Сквозь гравий и комья земли пробивалась травка. Закатные лучи мягким светом освещали и подогревали серый камень. Мне даже на мгновение показалось, что этих ребят никогда и не было, что это всего лишь плод моего воображения. Никакого напоминания о них и о том страхе, что они зарождали в сердцах жителей города.
Но стоять в открытую у камней было опасно, вдруг кто из учеников решит срезать путь домой. Не хотелось порождать ненужные сплетни и слухи, поэтому я обошла блоки и встала с обратной стороны. Солнечные лучи в эту часть уже не доставали и я находилась в тени. За камнями было продолжение пустыря, но я вдруг поняла, что живя в этом городе всю жизнь, я никогда и не была дальше этих камней. За пустырем высился лес, а вот что было за лесом было мне не известно… Это так странно в какой-то момент вдруг осознать, что за пределами твоей тропинки есть еще что-то. Что мир он велик и огромен, а мы, люди каждый день ходим одними и теми же дорогами на учебу, работу, в магазин, что даже не задумываемся, а что там, на соседней улице. И вот сейчас я стояла и понимала, что все эти годы боялась не то что посмотреть туда, за камни, но и подумать о том, что там.
На одном из блоков я вдруг увидела несколько мелко написанных строчек. Это были обрывки стиха, что со временем явно затерся, но некоторые строчки были все же читаемы:
"Вот он первый шаг над рекой, А быть может последний шаг И судьба вдруг теряет смысл, Когда в воду смотрю с моста"Там были еще слова, но их было уже не разобрать, как бы я не всматривалась.
Вдруг каким-то шестым чувством, я ощутила сбоку неуловимое движение и резко обернувшись, вздрогнула всем телом. Сложив руки в карманы, Хэдер в своей излюбленной позе стоял и наблюдал за мной.