Пустые земли
Шрифт:
Мужчина рассмеялся.
– Простите, сэр, – продолжал он более естественным тоном, – но вы действительно должны сойти с травы.
– Ага, – сказал Джерек, – я понял, благодарю вас, э… офицер, не так ли? Я не хотел нарушать закон.
– Я уверен, в этом, сэр. Вы – француз, судя по вашему акценту, а значит, не понимаете наших обычаев, у вас ведь там посвободней и попроще.
Джерек быстро сошел на дорожку и направился к большим мраморным воротам, которые заметил вдали. Полицейский увязался с ним, непринужденно болтая о Франции и других государствах, о которых он читал. В конце концов он распрощался и зашагал по другой дорожке, оставив Джерека, жалевшего о том, что он не догадался спросить, как попасть в Бромли.
Джерек радовался, что не привлекал к себе сколько-нибудь значительного внимания, как во время первого паломничества
Он снял свой цилиндр, удивляясь, откуда столько влаги на лице, и вдруг, к своему восхищению, понял, что вспотел. Джерек наблюдал этот феномен и раньше на обитателях этого периода, но никогда и не мечтал испытать его лично. Глядя на лица людей, снующих мимо, Джерек заметил, что многие из них тоже потеют, независимо от степени увядания или расцвета. Это усилило его чувство тождества с ними, Джерек улыбался им, как бы говоря: «Смотрите, я такой же, как вы», – но чопорным гражданам Англии сложно было разделять радость незнакомца, поэтому чаще всего они недоуменно хмурились, а две леди даже покрылись пунцовым румянцем.
Джерек продолжал свой путь, пока не заметил, что с левой стороны парк кончился, зато новый парк появился с правой. Мальчишки с пачками газет и плакатов шустро забегали с криками вокруг, мужчины с длинными шестами стали тыкать в фонари, которые стояли на тонких высоких подпорках, через регулярные интервалы вдоль боковых пешеходных дорожек, и воздух стал немного холоднее, а небо потемнело.
Приближалась ночь, и Джерек, очарованный атмосферой девятнадцатого века, побоялся сбиться с намеченного пути и решил, что пора отправляться в Бромли. Он вспомнил, как Вайн Нюхальщик рассказывал ему, что необходимо сесть на поезд, в месте, называемом «Виктория», или, возможно, «Ватерлоо».
Джерек подошел к прохожему, солидному джентельмену, одетому почти как он сам, который покупал газеты у маленького мальчика.
– Простите, сэр, – сказал Джерек, приподняв свою шляпу. – Не будете ли вы любезны помочь мне?
– Конечно, сэр, если я смогу, – сердечно ответил полный мужчина, пряча деньги в карман жилета.
– Я пытаюсь добраться до города Бромли, который находится в Кенте, и хочу спросить, какая железнодорожная станция мне нужна?
– Ну, – сказал солидный джентельмен, нахмурившись. – Это будет или «Виктория», или «Ватерлоо», как я думаю. Или, возможно, «Лондонский мост». Возможно, все три. Я предложил бы вам купить железнодорожный справочник, сэр. Я вижу по вашей внешности, что вы незнакомец на наших берегах – и капиталовложение в железнодорожный справочник окупится прекрасными дивидендами, в конечном счете, если вы намерены путешествовать по этому прекрасному острову. Всего хорошего, сэр, – и солидный джентельмен помчался прочь с криком: – Кэб!
Джерек вздохнул и продолжил путь пешком по деловой улице, которая, казалось, становилась все более населенной с каждым последующим моментом. Ему хотелось овладеть логикой чтения, и он жалел,
Миссис Амелия Андервуд пыталась научить его, но, к его недоумению, никогда не объясняла принцип. Если полностью понять логику, переводильная пилюля сделает за него остальное, произведя особенный перегруппировочный эффект в клетках мозга.
Он пытался остановить нескольких прохожих, но все оказались слишком занятыми, чтобы поговорить с ним, и в конце концов он достиг перекрестка, забитого транспортом всевозможных видов. Джерек снова остановился в нерешительности, глядя поверх двухколесных и четырехколесных экипажей на статую обнаженного лучника с крылышками на ногах. Без сомнения, какой-то герой-авиатор, принимавший участие в спасении Лондона во время одной из периодических войн с другими островными городами-государствами. Оглушительный шум перекрестка и спустившаяся на город темнота усилили смятение Джерека. Некоторые строения показались ему знакомыми по последнему путешествию в прошлое, но он не был уверен в этом. Они походили друг на друга, словно близнецы. Через улицу он заметил малиновое с золотым фронтоном здание, которое казалось по каким-то причинам более похожим на то, какими, он воображал первоначально, дома девятнадцатого столетия. В нем были большие окна с кружевными шторами, из-за которых лился теплый свет газовых светильников. Другие шторы, из красного бархата на шнурах из тканого золота, были раздвинуты, и изнутри доносились вкусные запахи. Джерек решил больше не приставать с расспросами к прохожим, а попросить помощи в одном из домов. Он боязливо нырнул в поток уличного транспорта, и, увернувшись сперва от омнибуса, затем от повозки, был осыпан бранью и проклятьями, пока, наконец, не прибыл, тяжело дыша, на другую сторону.
Стряхивая с себя дорожную пыль около красно-золотого здания, Джерек понял, что не знает, с чего начать расспросы. Он увидел, как много людей прошло через двери за то время, пока он наблюдал, и сделал вывод, что там происходит какого-то рода вечеринка. Джерек подошел к одному из окон и всмотрелся, как мог, сквозь кружевные шторы. Мужчины в черных костюмах, очень похожих на его собственный, но с большими белыми передниками вокруг пояса, торопливо расхаживали с подносами, полными яств, в то время как за столами, большими и маленькими, сидели группы мужчин и женщин, которые ели, пили и разговаривали. Да, это была вечеринка. Здесь, конечно, должен найтись человек, который не откажется помочь ему.
Джерек заметил, что за столом и дальнем углу сидела компания мужчин, одетых несколько иначе, нежели большинство. Они смеялись, наливали пенящееся вино из больших зеленых бутылок и оживленно болтали. С неожиданным шоком Джерек увидел, что один из мужчин, одетый в светло-желтый бархатный пиджак с малиновым галстуком, закрывающим почти всю грудь, имеет пугающее сходство с его старым другом, Лордом Джеггедом Канари. Он, казалось, находился в приятельских отношениях с остальными мужчинами. Сперва Джерек решил, что это может быть лорд Джеггер, судья, и что он различает черточки на красивом, спокойном лице, которых нет на лице Джеггеда, но понимал, что обманывает себя. Очевидно, совпадение могло быть причиной сходства и в имени, и в чертах лица, но сейчас, когда ему представился случай узнать правду, Джерек отошел от окна и открыл дверь здания.
К нему подошел невысокий смуглый человек.
– Добрый вечер, сэр. У вас имеется стол?
– С собой нет, – ответил Джерек с некоторым удивлением. Улыбка маленького мужчины не была широкой, и Джерек знал достаточно, чтобы понять, что была не особо дружелюбной. Он поспешно добавил.
– Мои друзья вон там!
– А, – объяснение оказалось исчерпывающим. Маленький мужчина успокоился. – Вашу шляпу и пальто, сэр.
Джерек понял, что от него требуется отдать эти предметы одежды мужчине, в качестве некоторой формы залога. Он с готовностью расстался с ними, и как можно быстрее прошел к столу, где видел Джеггеда.
Но каким-то образом Джеггед снова умудрился исчезнуть.
Мужчина с крупным добродушным лицом, украшенным черными усами, вопросительно взглянул на Джерека.
– Как поживаете? – спросил он сердечно. – Вы, должно быть, мистер Фроненталь из Парижа? Я – Гаррис, а это – мистер Уэллс, о котором вы писали мне, – он указал на узколицего мужчину с маленькими усиками и очень блестящими бледно-голубыми глазами. – Уэллс, это агент, про которого упоминал Пинкер. Он хочет иметь дело с вашими произведениями там, у себя.