Пустые земли
Шрифт:
Это имя что-то напомнило Джереку. Он встречал однажды путешественника во времени, который бежал от этого самого Пекинского Па, последнего из Тиранов Продюсеров, когда тот был в процессе создания еще одной драмы об извержении Кракатау.
– Но это было тысячи лет назад, – сказал Джерек. – Не могли же вы быть здесь все это время? Неужели такое возможно?
– Мы живем здесь по недельному циклу, – объяснила Няня. Она повернула глаза к хронометру на стене. – Если мы не поторопимся, я опоздаю с повторением цикла. Ох уж, эти родители! Они не думают обо мне – прислали еще одного ребенка, даже не вспомнив о моем графике.
– Вы имеете в виду, что замыкаете время в петлю? – удивился Джерек.
– Разве родители тебе не сказали? Мы должны снять с тебя эти глупые наряды. В самом деле, у некоторых матерей странные представления о детской одежде. Ты уже большой мальчик и сам должен понимать, что лучше надеть шорты и рубашечку.
– Я не хочу носить рубашку и шорты, Няня! Я не люблю этот стиль!
– О, моя доброта! Тебя испортили, Джерри!
– Послушай меня, Няня, – сказал Джерек, с отчаянием пятясь назад, – Век Тиранов Продюсеров давно прошел. Опасность миновала. Мы сейчас стоим на Краю Времени.
– Успокойся, малыш! Нас это не касается. Теперь мы под защитой продуманной замкнутой системы. Какая разница, что случится с остальной Вселенной, если мы живем снова и снова через один и тот же период.
– Вы порядком закоснели в своих привычках, Няня, и разучились думать!
– На первый раз я прощаю грубость, Джерек, но если я еще раз услышу от тебя подобные вещи, ты будешь наказан. Я сурова, но справедлива.
Огромный робот с громыханием продвинулся вперед на гусеницах и протянул к нему большие металлические руки.
– Теперь мы разденем тебя. Джерек поклонился.
– Ну, мне пора идти, Няня, но я вернусь, как только смогу. После этого дети смогут по-человечески развиваться.
Все самое страшное позади, и им будет интересно увидеть внешний мир.
– Придержи язык, пострел! – яростно взревела Няня.
– Я не хотел… – Джерек повернулся и кинулся бежать.
– Солдаты Гвардии! – рявкнула Няня.
Путь Джереку преградили огромные механические игрушки-солдаты. На их лицах не было никакого выражения. Они не выглядели такими угрожающими, как Няня, но их металлические тела эффективно помешали его побегу. Джерек завопил, почувствовав на себе сильные руки Няни. Затем его взметнули в воздух и бросили на холодное стальное колено. Металлическая ладонь поднялась и опустилась шесть раз на мягкое место. Затем его поставили на ноги, и Няня приласкала своевольника.
– Мне не нравится наказывать детишек, Джерри, – успокаивала она. – Но они не должны покидать убежище для собственного же блага. Когда ты станешь старше, ты поймешь это.
– Но я уже старше, – робко возразил Джерек.
– Это невозможно, – Няня начала сдирать с него одежду, и спустя мгновение он стоял перед ней, одетый в такие же шорты и рубашку, как Кит Мужественный, Фредди Бесстрашный и другие.
– Вот видишь, – сказала Няня довольно, – теперь ты больше не белая ворона. Дети не любят тех, кто отличается от них.
Джерек, который был вдвое выше своих новых товарищей, понял, что находится во власти робота-самодура.
Глава девятая
НЯНИНО ЧУВСТВО ДОЛГА
Джерек Карнелиан сидел в дальнем конце общей комнаты с чашкой молока и ломтем хлеба на коленях и выражением безнадежного
– Вы должны понять, Няня, что раз в ваше закрытое окружение вошел посторонний, возможны различные временные парадоксы. Они наверняка нарушают и ваш образ жизни, и мой, намного больше, чем нам этого хотелось бы, – пытался возвать к ее искусственному разуму Джерек.
– Сейчас пора спать, – твердо сказала Няня в шестой раз со времени прибытия Джерека. – Выключайте свет, мои малютки!
Джерек знал, что бесполезно вставать после того, как он ляжет в постель. Няня немедленно засечет его и уложит снова. Во всяком случае, было легко следить, сколько времени он провел здесь. Каждый день состоял только из двадцати четырех часов, каждый час – из шестидесяти минут – один из старых несгибаемых методов отсчета времени. Век Тиранов Продюсеров одним из последних использовал такие меры отсчета времени, и Няня была на это запрограммирована. Ему оставалось одно: доказывать истину, не требующую доказательств, но на это могли уйти месяцы. Он беспокоился за судьбу Железной Орхидеи и остальных. Если все сложится удачно, и ему удастся сбежать, он нейтрализует оружие Латов, если они еще не покинули планету.
– Ты должна подумать о перепрограммировании, Няня! – выкрикнул Джерек в темноту.
– Ну, ну, Джерри, ты же знаешь, что я не люблю дерзких детей, – дверь закрылась, и Няня покатилась прочь по коридору.
Джерек некоторое время недоумевал, действительно ли ему почудилась некоторая неуверенность в голосе Няни.
Фредди Бесстрашный с восхищением проговорил из соседней постели.
– Ты так настойчив, Джерек. Странно, почему старушка прощает тебе это.
– Она прекрасно понимает, что я взрослый человек, но не хочет признавать это, – предположил Джерек.
Его слова вызвали смех у мальчиков.
– Молодчага Джерри Шутник, – воскликнул Дик Дредноут, – всегда разыгрываешь из себя дурачка? Жизнь была бы скучной без тебя, Джерри! – Подобно остальным, он сразу же принял Джерека за своего и, казалось, забыл, что тот совсем недавно появился в убежище.
Джерек со вздохом отвернулся и попытался привести в действие свои Кольца Власти, как делал это каждую ночь, но, очевидно, какие-то защитные устройства в убежище экранировали источник их энергии. У него все еще оставался пистолет-имитатор, но он не мог придумать для него какого-либо применения в данной ситуации. Джерек пошарил под подушкой, пистолет все еще лежал там. Тогда он со вздохом попытался заснуть. Ему казалось, что он находится в еще более неприятной ситуации, чем во времена пленения Вайна Нюхальщика на Кухне Джонса в 1896 году. Он вспомнил, что там его тоже звали Джерри. Будто все тюремщики предпочитали для него это имя.
Джерек проснулся и заметил, что лампы, против обычного, погашены и в воздухе не витает запах завтрака. В дверях не было Няни с колокольчиком в руках, и она не кричала свое привычное: «Просыпайтесь, сони».
Вместо этого издалека доносились разнообразные звуки: вопли, удары, крики и шум. Вдруг дверь распахнулась, впустив свет из коридора.
– Верчузек, – сказал знакомый голос. – Худи?
И капитан Мабберс с торчащими в стороны усами, со своим огнедышащим тромбоном появился в проходе. Он засверкал глазами на Джерека.