Пустошь
Шрифт:
— Майкл. Пожалуйста. Я не хочу умирать здесь!
— Никто не умрет.
— Майкл, прошу тебя, прошу!
Она все плакала и гладила его по голове и лицу. Целовала. Она говорила и говорила.
И он сдался.
В безумном свете двух лун, машина стала замедлять ход. Куда бы не спешил этот механический пришелец, но он перестал бороться.
Майкл поставил передачу в нейтральное положение. Не мигая, он наблюдал за стрелкой спидометра, вновь неумолимо спускающейся по своей шкале. Когда та достигла отметки двадцать, он вздрогнул, тело напряглось,
«Сабурбан» съехал с дороги, немного прокатился по обочине и остановился, отбрасывая две тени. Погасли фары.
Майкл и Анна, обнявшись, сидели в кабине. Она тихо всхлипывала и все гладила его по голове. Он сидел все так же ровно, закрыв глаза и положив одну руку на рулевое колесо.
«…Я покажу тебе творение не человека…».
ГЛАВА 11
Когда Майкл проснулся, было уже светло. Солнце, такое яркое и такое обыкновенное, изливало свой свет на равнину, разогнав и уничтожив ночное безумие. Пустошь дремала под его жаркими лучами, разлившись вокруг бескрайним океаном тишины и неподвижности.
Майкл вышел из машины и потянулся, растягивая онемевшие мышцы. Всю ночь он проспал, скрючившись на водительском кресле, и теперь ощущал себя зернышком, попавшим между мельничными жерновами. Он решил немного пройтись, чтобы размять ноги.
«Сабурбан» стоял почти в центре широкой долины, со всех сторон окруженной кольцом высоких гор. Дорога уходила вдаль и терялась где-то у линии горизонта. Желто-бурая трава покрывала равнину, кое-где разбавленная невысокими кустами и яркими островками маргариток. Окружающий пейзаж был пропитан спокойствием и безмятежностью. Майкл остановился у края дороги, достал сигарету и закурил. В голове слегка загудело. Он немного постоял, глядя вдаль и ни о чем не думая. Его окружала плотная тишина, лишь немного потревоженная еле слышным шелестом ветра в траве.
Земля под ногами была красновато-бурая, испещренная мелкими трещинами; похоже, она давно не знала дождя. «Воды в машине хватит дня на три», — подумал Майкл, медленно выпуская кольца дыма и следя, как они растворяются в горячем воздухе. — «Надо найти какой-нибудь источник. Какой-нибудь родник».
Его окликнули. Он повернулся и увидел выбирающуюся из машины Анну. Она неуверенно встала на ноги и сразу принялась тереть их, разминая затекшие мышцы.
— Доброе утро! — крикнул он.
— Доброе утро.
— Как спала?
— Неплохо.
Она подошла и остановилась рядом с ним.
— Солнце, — сказала она.
— Да.
Они смотрели вдаль, маленькие, почти незаметные фигуры посреди окружающего величия. Весь этот мир, каким бы он ни был, дружественный или враждебный, принадлежал теперь им. Здесь не было людей и машин, над головой не пролетали самолеты, не было телевизоров и новостей. Здесь не надо было бояться террористов или грабителей. Здесь не было политиков и сумасшедших. Не было войн и мировых кризисов. Здесь не было ничего. Только
— Майкл, ты думаешь, этот грузовик больше не вернется?
Он покачал головой.
— Вряд ли.
Анна оглядела долину.
— Красиво, правда?
Майкл пожал плечами.
— В наших краях всегда так.
— Я уже почти забыла, как выглядят эти места. Слишком много наслоилось других воспоминаний.
— Давно ты уехала отсюда?
— Четыре года назад. Почти пять.
Она обхватила руками плечи и стала смотреть на далекие горы.
— Вермонт… — сказал Майкл. — Это ведь где-то на севере и чертовски далеко.
— Да.
— Я никогда не был севернее Де Мойна.
— Это в Колорадо?
Майкл улыбнулся.
— Нет. Здесь, в Нью Мексико.
— А.
— Ты уехала из-за сестры?
Анна нахмурилась.
— Я не очень хочу говорить об этом. Может быть потом. Не обижайся.
Майкл пожал плечами.
— Я не обижаюсь.
Он бросил окурок на асфальт и раздавил его.
— Завтракать будем?
— Хорошая идея!
— Тогда пошли. Посмотрим, что нам приготовил добрая душа Чак.
Во время завтрака о ночном происшествии не было сказано ни слова; Майкл и Анна молча ели, погруженные каждый в свои мысли. На это время они словно разделились, отгородились друг от друга, понемногу укладывая в голове свои части мозаики. Настанет момент, когда можно будет поговорить о том, что произошло, но, вначале, нужно было решить для себя: что случилось и как к этому относиться.
Они остановились в пустоши. Насколько это плохо на самом деле, Анна не знала. Да и никто, наверное, не знал. Хорек остановился и пропал, но у него сломалась машина, а «Сабурбан» Майкла все еще на ходу. Значит ли это, что у них есть шанс выбраться? Или они навсегда останутся здесь, скитаясь по безжизненной равнине? Ответа на этот вопрос не было.
В большей степени Анну волновало другое — Майкл. Он чуть не убил их, поддавшись панике. И это было по настоящему плохо. Сейчас он пришел в чувство, но кто знает, надолго ли? Если пустошь представляла опасность гипотетическую, неизвестную, то Майкл был совсем другим делом. Может быть, он хотел разбиться? Может быть, именно в этом он нашел для себя единственный возможный ответ на возникшую ситуацию? Анна остановила его, и что теперь? Сможет ли он совладать с собой? Признать то, что случилось?
Анна украдкой посмотрела на него. Майкл жевал механически, словно робот — он был где-то далеко, не здесь. Он…
…вспоминал тот странный голос. Может быть, ему почудилось? Он помнил внутренний протест, возникший сразу же и охвативший его, как пожар. Наверное, он испугался. Майкл привык думать, что пустошь разговаривает с ним, и ему это даже нравилось. Это заставляло его чувствовать себя особенным, не таким, как все. Возможно, он только воображал ее голос, а на самом деле ничего и не было. Но он слышал — так ясно и отчетливо! Что это — стресс, или… «Так и рехнуться недолго!».