Пустошь

Александер Джен

На середине фразы голос у меня обрывается.

– Где Хейстингс?

– Я. Не. Зна-ю.

Крик Эйприл отдается от стен комнаты. Она ничком валится на пол. Ее слезы падают на деревянные половицы со стуком, таким же оглушительным, как ее вопли.

– Ты готова пойти с незнакомым человеком, даже не представляя, куда он направляется? – насмешливо спрашивает Беннет.

– Естественно, я знала, куда он направляется. К границе. Прочь из игры.

– А потом?

– Я ведь уже сказала: не знаю. С чего бы ему сообщать мне об этом?

Беннет делает знак

рукой, а в следующий миг раздается глухой удар и кашель. Краем глаза я вижу, как Итан сгибается пополам, держась за живот и харкая кровью.

Меня передергивает, и я крепко зажмуриваюсь.

– Прекрати!

– Я не знаю как! – С издевкой отвечает Беннет, подражая моим интонациям.

Охранники начинают избивать Итана с Эйприл – пинать, колотить, долбить лицом об пол. Мои друзья кричат, и мне хочется зажать уши.

– Он хочет убить Ланкастера! – выпаливаю я. – Ну что, ты доволен?

Беннет поднимает руку, и оба охранника останавливаются. Затем он с усмешкой поворачивается ко мне и подмигивает.

– Неужели было так трудно? Кстати, мы их уже поймали. Твой бойфренд и остальные двое сейчас под стражей.

Пламя обжигает мне грудь, и я тщетно силюсь перевести дыхание. Моих друзей избили просто так, без всякой на то причины, а Деклан в плену у «Лан корп». Я заставляю себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Когда я отрываю взгляд от колен, Итан тоже поднимает голову. Наши глаза встречаются. В его взгляде столько ярости, столько направленной на меня злобы, что я снова лишаюсь способности дышать.

Беннет поворачивается к охранникам:

– Отведите этих двоих обратно в подвал. Нам с мисс Вертью пора ехать.

Глава двадцать пятая

Я сотни раз представляла себе, как выйду из «Пустоши». В мечтах я всегда покидала игру счастливой. Да, я понятия не имела, что будет со мной дальше, но меня переполнял восторг. Ведь я наконец-то попала в мир Деклана и Оливии, в Соединенные провинции, а все остальное не важно.

И вот я покидаю «Пустошь» в наземной машине. Сегодня это большая редкость, объясняет Беннет. Пользуются ими только для перемещения внутри игр. Я так близко к границе, что могла бы высунуть руку из окна и дотронуться до металлического забора, если бы не наручники. Но я не счастлива. Не свободна.

Я пытаюсь подготовиться.

К тому, что ждет меня в штаб-квартире «Лан корп».

К встрече с самим Ланкастером.

К пыткам и боли.

К смерти.

Ворота с грохотом распахиваются, и машина выезжает наружу. Почему-то я ожидала, что почувствую легкое покалывание в голове или потеряю сознание, однако ничего подобного не происходит. Я прислоняюсь головой к окну и смотрю сквозь тонированное стекло в ночь. По обеим сторонам от дороги тянется лес, с виду ничем не отличающийся от игрового. В груди у меня что-то сжимается. Неужели я все придумала? Неужели внешний мир не стоил того, чтобы за него бороться?

Может быть, все, что я видела глазами Оливии, просто галлюцинация? Последствие удара по голове, с которого все началось?

Слезы обжигают мне глаза.

Я опускаю взгляд. В машине темно, но я могу различить синяки, покрывающие все мои руки, от запястий до самых локтей. Следы драки с модераторами. Побои, полученные от охранников, которые убили Джереми, а, возможно, скоро убьют и…

При мысли о друзьях я подаюсь вперед. Бросаю быстрый взгляд на сидящего слева Беннета.

Сообщил бы он мне, что они мертвы?

Удалены.

Убиты.

Случайные жертвы «Пустоши».

Я открываю было рот, но тут что-то происходит. В машине словно включили свет: теперь я ясно вижу сидящего рядом Беннета и двух охранников впереди. Только идет этот свет не из машины, а снаружи.

По обеим сторонам от дороги возвышаются стеклянные здания из мира Оливии, чистые и прекрасные. Ночная тьма, окружавшая нас минуту назад, сменяется солнечным светом и голубым, почти безоблачным небом.

Я слышу негромкое тарахтение аэроавтобуса. Прижавшись щекой к стеклу, я успеваю заметить, как он прозрачной лентой проносится по небу.

– Почему светло?

Я не собиралась произносить этого вслух.

Беннет резко поворачивает ко мне голову и усмехается.

– В Провинциях всегда светло. – У него такой тон, будто я обязана это знать, будто большей невежды свет не видывал. Возможно, так и есть. Я буравлю Беннета взглядом, пока он не поясняет: – Манипуляция солнечной энергией.

Манипуляция солнечной энергией. Теперь понятно, почему в мире Оливии всегда светло, когда бы я ни заглянула к ней в сознание.

Через несколько минут машина тормозит перед высоченным зданием – наверное, этажей в сто пятьдесят. Широкая дверь из тонированного стекла поднимается, и машина въезжает в лифт. Я подпрыгиваю на сиденье, пытаясь выглянуть из окна, но Беннет грубо усаживает меня на место. Я инстинктивно выбрасываю руки вверх, и Беннет хватается за лоб.

В окне отражаются зеленые светящиеся цифры: лифт уже доехал до семьдесят девятого этажа и продолжает подниматься. Неужели на одном из этажей меня ждет создатель «Пустоши»? Неужели в этом здании я встречу свой конец?

Что-то твердое ударяет меня в висок, и я сгибаюсь пополам. Голова страшно кружится. Надо мной зависает искаженное от бешенства лицо Беннета. На лбу у него глубокий порез – в том месте, куда пришелся удар наручниками. Узкая струйка крови сочится из раны и бежит вниз по переносице.

– Будешь рыпаться – применю силу, – С угрозой говорит Беннет. Я замечаю, что в руке у него нож – мой нож, – и с трудом сдерживаю крик. – Сиди смирно, пока не приедет трамвай.

– Аэротрамвай? – Слабо спрашиваю я.

Сидящая впереди женщина в форме оборачивается и закатывает глаза.

– Прекрати хныкать, пока тебе не заткнули глотку. Уже тошнит от твоего нытья!

Я сердито зыркаю на нее, но она только смеется мне в лицо – издевается, ждет, не продемонстрирую ли я то, чему научилась в «Пустоши». Мне хочется ответить на вызов – хочется забыть, что я дала себе слово никому не причинять вреда. Однако не могу: а вдруг Беннет и правда пырнет меня ножом?