Пусть ты умрешь
Шрифт:
Неподалеку отсюда находился Центр искусств «Роуптэкл», куда, в счастливые времена, Брайс Лорен привозил ее на воскресный утренний джаз-концерт Херби Флауэрса. Минутой позже они уже мчались по тоннелю в аэропорт, а когда выскочили на свет по другую сторону, Рэд снова увидела склады и ангары и снижающийся над ними большущий красно-белый вертолет.
— Должно быть они! — сказал Брэнсон. — «Индия Джулиет»!
Через несколько сотен ярдов они свернули с узкой дороги и остановились. Громадный вертолет коснулся земли. Лопасти еще рассекали воздух, дверцы оставались
66
Четверг, 31 октября
— Говорю вам, если бы на борту была бомба, я бы ее увидел. Я хожу на этой яхте чуть ли не тридцать лет и знаю ее как свои пять пальцев. Там нет никакой бомбы. Что вам непонятно? — возмущался сидевший сзади отец.
— Дорогой, нельзя быть уверенным на сто процентов, — пыталась унять его мать.
— А я думаю, что инспектор Брэнсон оказал большую любезность, доставив вас домой! — добродушно добавила Рэд.
— Так что, они теперь собираются взорвать нашу лодку? — не утихал отец.
Они ехали — уже не так быстро — по А23, держа курс на север.
— Не думаю, сэр, — отозвался сидевший впереди Гленн Брэнсон. — За ним понаблюдают какое-то время.
— За ним? — проворчал отец. — Лодки — женского рода. Значит, за нейпонаблюдают какое-то время. Так?
— Следующий поворот налево, — негромко сказала водителю Рэд.
Они свернули, проехали оставшийся справа гараж, развернулись и покатили дальше, в гору. Рэд посмотрела на мать.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ты когда-нибудь пробовала спуститься на спасательный плот? — спросила, вместо ответа, миссис Уэствуд.
— Нет.
— А тебя поднимали лебедкой на вертолет? Тебе пропускали под мышки стропы? Я думала, они разорвут меня пополам!
— По крайней мере, ты в безопасности.
— Я и прежде была в безопасности. Спасибо, дорогая. Твой отец прав: там нет никакой бомбы. Это все тот ужасный человек, да?
Вообще-то полицейские не хотели, чтобы ее родители возвращались домой, но те стояли на своем и никаких аргументов не принимали. Как и Рэд, они не намеревались сдаваться перед Брайсом. В результате полиции ничего не оставалось, как приступить к организации скрытого наблюдения с целью взять под охрану всю семью.
Они проехали по главной улице Хенфилда и возле булочной свернули налево. Все молчали. Дорога пошла вниз. Слева осталась церковь и мини-карусель, справа — паб, за которым начинались уходящие вдаль поля. Дорога сузилась до одной полосы.
— Еще сто ярдов и налево, — сказала Рэд.
Сзади к ним подлетела, с включенной «мигалкой» и сиреной, полицейская машина. Водитель сбросил газ и прижался к заросшей кустами обочине, но патрульный автомобиль пронесся мимо и скрылся из вида.
— Давайте за ним, —
Омотосо свернул влево на проселок. И почти сразу же Рэд уловила запах. Едкий, кисловатый запах дыма. Горящего пластика, краски, дерева. Через сто ярдов, после следующего поворота, запах сделался еще сильнее. Рэд почувствовала, как в животе затягивается тяжелый, плотный узел. Дорогу перегородили два автомобиля техпомощи. Дальше стояли две пожарные машины, патрульные и мотоцикл. В стороне — «скорая помощь».
Оранжевые языки пламени устремлялись вверх, жадно глотая соломенную крышу.
Горел родительский дом.
Констебль Омотосо еще не успел остановиться, а Рэд уже открыла дверцу, выскочила и побежала — пробилась через небольшую толпу зевак, перепрыгнула через змеящиеся шланги и метнулась к ступенькам.
— Пожалуйста, отойдите, — остановил ее женский голос.
Она не слушала. Она рвалась вперед. Черт, черт, черт!
Слезы покатились по щекам. От едкого дыма щипало в глазах. Казалось, огнем объято все. Пылающие куски соломенной крыши плыли в воздухе, как гаснущие угольки китайских фонариков. Рэд повернулась к родителям и… замерла.
Она не хотела видеть их лица. Не хотела вообще кого-либо видеть. Она закрыла лицо руками и горько заплакала.
В десяти милях от горящего дома, в комнате пансионата «Земляничные поляны», Брайс Лорен довольно улыбнулся. Плач Рэд ласкал слух.
В целом мире не было звука приятнее.
67
Четверг, 31 октября
— Мы имеем дело с призраком. — Такими словами Рой Грейс начал вечернее рабочее совещание.
Стрелки часов только что перевалили за половину седьмого. Совещание пришлось перенести в конференц-зал, поскольку в ОШ-1 все участники операции «Муравьед» уже не помещались. После утренних событий в команду пришлось привлечь дополнительные силы, в том числе криминалиста-психолога доктора Джулиуса Праудфута, в результате чего ее состав увеличился до тридцати шести человек. Внешность доктора Праудфута — коренастого, пузатого мужчины около сорока, с поросячьими глазками, ямочками на щеках и редеющими седыми волосами, которые он непонятно для чего зачесывал вперед и смазывал гелем, — могла дать искаженное представление о его способностях; на самом же деле в своей области он был одним из лучших.
Большую часть зала занимал прямоугольный стол, за которым разместились все присутствующие. Сверху на Грейса уже давили. Никола Ройгард, комиссар по делам полиции и борьбе с преступностью, уже выразила свою озабоченность в связи с волной поджогов главному констеблю, который в свою очередь поставил вопрос перед помощником главного констебля Риггом. Рой знал: в конце концов ответственность ляжет на него. Полиция приняла все меры для обнаружения Брайса Лорена, но тот как сквозь землю провалился.