Пусть небеса падут

Мессенджер Шеннон

– Пора уходить, Вейн.
– его голос чистый и глубокий. Разрезая невозмутимую тишину вокруг нас.

Я пропускаю бросок камня. С силой разбивая водную гладь.
– Я не хочу.

– Я знаю.
– Он прижимает меня к себе.
– Но Арелла может чувствовать их приближение. Если мы не уйдем, они нас поймают.

Я кидаю больше камней в воду. В этот раз я бросаю их сильно.
– Как они продолжают находить нас?

– Не знаю, - шепчет отец.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Он хмуро смотрит вдаль.
– Но нам надо уходить.

Он

тянется к моей руке, и несмотря на то, что я хочу вырваться - убежать так быстро и так далеко, чтобы он не нашел меня - я беру его за руку. Он сжимает пальцы. Не сильно. Чтобы успокоить. Потом он шепчет что-то, что звучит, как затяжной вздох.

Я не могу понять, что он говорит, но я знаю, что будет. Я крепко держусь, пока холодный ветерок накрывает нас, поднимает в небо и несет нас прочь.

Воздушный пузырь.

Я помню, как называл их, так, и как моя мама смеялась и говорила, какой я глупый, раз называю их так. Я не могу увидеть ее лицо, но ее насыщенный яркий смех наполняет меня.

Слезы жгут глаза.

Я люблю моих приемных родителей, и всегда буду любить. Но увидеть отца, которого потерял? Услышать его голос в моей голове? Услышать смех матери? Как будто они снова со мной - хоть и на несколько минут.

Но мои воспоминания вызывают столько вопросов, сколько и ответов, и пробелы чувствуются почти болезненно. Мне нужны пропущенные частички.

Я ложусь обратно, пытаясь очистить голову.

Глубоко дыши. Доберись до сути.

Если мне было семь лет, то это воспоминание незадолго до того, как убили моих родителей. И в этом есть смысл. Похоже, мы были в бегах всю жизнь. Но где мы были? В первом сне я тоже видел озеро, но я не узнаю его. Оно может быть где угодно. И кто такая Арелла? В статье говорилось, что мою маму звали Лани, поэтому это, должно быть, кто-то другой. Возможно мама Одри? Как она узнала, что пора было бежать?

Тянет спросить у Одри, но я не могу придумать способ сделать это, не разглашая, что мои воспоминания возвращаются.

Я сам должен собрать паззл. Ответы в моей голове. Мне просто нужно время, чтобы они всплыли на поверхность.

Я взглянул на часы: 3:24 утра. Одри будет здесь на рассвете, а у меня еще есть время, чтобы увидеть следующие воспоминания.

Прошу, сны. Дайте мне недостающие кусочки.

Глава 30

Одри

Вейн уже проснулся, когда я пришла к нему тренироваться.

Оделся. И расчесал волосы.

– Ты встал, - говорю я, стараясь оправиться от удивления.

Он смеется.
– Спасибо тебе, Капитан Очевидность.

Он прав. Глупая, идиотская фраза. Я просто не ожидала, что он уже встал. Или что он выглядит так... хорошо. Его чистая голубая футболка не смята - на этот раз. А свет делает его глаза голубыми, как небо в теплый ясный день.

Я разглаживаю свою косу.
– Ты не можешь спать?

Он пожимает плечами - своими дьявольскими плечами - и встает.
– Я спал почти всю ночь. Все равно я оставил родителям записку, что я буду тренироваться с тобой весь день, так что нам не надо

торопиться обратно. Ты готова идти?

Это приводит меня в замешательство: то, как он становится главным во всем. Но я следую за ним, перележу через окно и иду по газону в сиреневом предрассветном свете.

Он отгоняет комаров, роящихся вокруг наших лиц.
– Где мы сегодня тренируемся?

– У меня. Только когда стемнеет, мы можем тренироваться у ветряных мельниц. Иначе будем слишком заметны.

Он кивает, и мы идем в тишине. Я отстаю на шаг и могу незаметно изучать его.

Он идет прямо, выглядя несколько выше. Плечи уверенно расправлены.

Он сжился со своей ролью. Завладел ею. Наконец-то.

Чем серьезней он воспринимает свои тренировки, тем больше у нас шансов.

Он останавливается снаружи моего убогого дома, осматриваясь.
– Где твоя злая птица?

– На утренней охоте. Не волнуйся, большая страшная птичка тебя не тронет.

Он резко разворачивается ко мне.
– Ты меня дразнишь?

– Больше нет. Серьезно.
– Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке.

– Вау, - говорит он, приближаясь.
– По-моему я впервые вижу, как ты улыбаешься.

Кровь приливает к моему лицу, похоже, не один Вейн изменился.

Пора возвращаться к делу.

Я отхожу в сторону, чтобы достать ветрорез.
– Пора научить тебя нескольким основным атакам... Я буду основной наступающей в боевой схватке, но тебе все равно нужно научиться бороться с Буреносцами.

Я прикрепляю меч к талии и зову двух Восточных ветров: хорошо, что дневная жара не прогнала прочь легкий ветерок, кружащийся между деревьями. Я приказываю ветрам закрутиться в тугой вихрь, шириной примерно с мою ногу. Они закручивают так быстро, что я вижу только размытое пятно перед собой.
– Это называется ветряной клин,- Говорю я Вейну - или он станет им через секунду.

Я зову Северный ветер и сплетаю его с Восточными ветрами. Когда ветры должным образом переплетаются, я переключаюсь на Восточный ветер и говорю: "Сконцентрируйтесь", и ветры соединяются друг с другом, затягиваясь в узкий шест такой же высоты, как и я.

Вейн наклоняется ближе.

– Отлично.

– Хватай его.

– Ты не можешь...
– прерывает себя он.
– Не бери в голову. Всё то, что мы делаем, имеет смысл. Не так ли?

Он протягивает руку, изменяя позицию в несколько раз, он не может понять, как получить контроль. Наконец, у него получается.

– Ух, ты, они мягкие.

Я не могу удержаться от смеха: - Ветры практически не ощутимы, но если сотканы достаточно плотно, то мы можем ухватить их.

– Понимаю.
– Он отбрасывает его назад и берет в руки.
– Что теперь?

– Поставь себе цель и запусти его так сильно, как сможешь. Попробуй ударить это дерево.
– Я указываю на легкую цель - приземистую финиковую пальму, широко раскинувшую свой собранный урожай.

Вейн поднимает ветер через плечо.

– Это так странно, - говорит он, делая несколько усилий практикуясь. Затем он позволяет шпилю летать.