Пусть меня осудят...[СИ]
Шрифт:
Александр Николаевич нарочно назвал Руслана именно так, чтобы подчеркнуть какая между нами пропасть и самое ужасное – он прав.
Я, молча, вышла из дома и побрела к черному мерседесу Царева. Мне было страшно, настолько страшно, что у меня темнело перед глазами.
В самолете меня вывернуло наизнанку. Меня рвало и рвало в туалете, а потом я прислонилась к стене и зарыдала, закусив рукав блузки зубами, завыла как раненное животное. Царев был прав, мне жизни с Русланом никогда не будет, но он так же не знал и самого важного – мне уже
В аэропорту меня никто не встретил, я ехала без вещей, только сумочку сжимала в руках, а на ней еще остались капли крови Руслана. Как не терла я их мылом и влажными салфетками в самолете, они все равно чернели на светлой материи, как клеймо.
– Девушка, вам такси нужно?
Я посмотрела на парня в кепке затуманенным взглядом. Я слышала его, понимала, что он спрашивает, а ответить не могла.
– Такси! Девушка, вас домой отвезти?
Я кивнула и пошла следом за парнем. Когда мы поравнялись с одним из автомобилей, стоящих в ряд возле подъездной дороги, оттуда выскочили двое мужчин в черных кожаных куртках, один из них схватил меня за волосы и зажал рот рукой, другой ударил парня таксиста в живот, а потом по голове и тот замертво упал на мокрый асфальт. Я вырывалась, брыкалась, но огромная ручища сжимала мой рот и нос с такой силой, что я начала задыхаться. Меня затолкали в машину и закрыли мне лицо какой-то тряпкой. Запахло чем-то очень едким. Я почувствовала, как медленно проваливаюсь в темноту.
20 ГЛАВА.
– Не понял, что значит, не знаешь где она!?
Руслан резко сел на кровати и сморщился от боли, нога казалось задеревенела. Обезболивающее он принципиально не принимал, ненавидел лекарства.
– Да я отлить отошел, понимаешь, две секунды. Я видел ее, как в зал ожидания вышла. Видел своими глазами, а потом на улицу выбежал, и нет ее. Там еще херня какая-то началась, таксиста кто-то замочил, ментов понаехало море. Я ж не могу у них перед носом шастать. А ее и след простыл.
Руслан нервно нащупал пачку сигарет на тумбочке и закурил.
– Домой к ней ездил?
– Да, там нет никого.
Бешеный сильно затянулся сигаретой, прикусил нижнюю губу, нервно постукивая костяшками пальцев по спинке кровати.
– К подружкам съезди, к маме ее, мне похрен хоть к черту на рога. Чтоб к вечеру нашел. Бля, Серый, я тебе что говорил – вести ее до самого дома, под окнами спать. Я просил тебя или нет, мать твою!?
Руслан яростно ударил кулаком по тумбочке и стеклянная пепельница, подпрыгнув, скатилась на пол.
– Успокойся ты. Куда она денется? По магазинам пошла или…
– Какие на хрен магазины, меня вчера чуть не замочили у нее на глазах, какие магазины, Серый?
– Успокойся, я найду ее, найду. Сиди там тихо, я все сделаю.
Руслан яростно захлопнул сотовый и швырнул на постель. Найдет он ее! Черт, не надо было отпускать, не надо было доверять ее Серому. Самому надо, все самому. Пусть бы здесь с ним осталась. Сотовый снова зазвонил.
– Да, что ты еще забыл?
– Похоже,
Руслан выронил сигарету и вскочил на ноги, пошатнулся и оперся о стену плечом. Это был Азиат. Голос тихий, вкрадчивый.
– У меня девка твоя, пока живая…повторяю - пока…
– Сука… - прошипел Руслан, - хоть пальцем! Ты меня слышишь? Тронь хоть пальцем!
Азиат рассмеялся.
– А тут не ты условия ставишь, родной. Не ты. Послушай, как сладко она поет.
В трубке раздался какой-то шум потом звук удара и женский крик. По спине Руслана покатились крупные капли холодного пота, он вздрогнул.
– Азиат…падла…я ж тебя найду! Я тебе, сука, кишки выпущу…
– Заткнись, Бешеный! Пасть закрой и слушай меня. Слушай внимательно. Ты сейчас кому надо позвонишь, и мой товар завтра примешь на вокзале. Как только составы уйдут, получишь свою соску обратно, понял?
Руслан стиснул челюсти и сжал кулаки. Азит змея…подставил он их. Все это он затеял. Все, вплоть до банкета. Значит, готовился, а он сам попался на эту удочку как дурак, как идиот проглотил наживку. Теперь телепается у Азиата на крючке и ничего, мать его, ничего не может сделать. Пока не может.
– Ты меня слышишь, Бешеный, ты мой должник, ты человека моего подстрелил. Если по чесноку играть, то и я твою бабу пристрелить должен или по кругу пустить.
– Не трожь… не трожь не то найду и порешу. Клянусь, порешу, ты меня знаешь, Камран. Сам сдохну, но и тебя прихвачу!
Снова послышался смех.
– Да кто ж трогает, это ты от нее слюни пускаешь, а мне она на хрен не нужна. Сделаешь, как я попросил и получишь обратно. Если сегодня вечером составы не будут в моем расположении, я ее на иглу посажу. Знаешь что такое героин? Три дозы дам и она моя навеки, сама у меня останется, сосать у каждого, на кого укажу, будет.
Руслан зарычал и несколько раз ударил кулаком по стене. Разбил костяшки пальцев в кровь. На белой краске остались кровавые отметины.
– Тсссс…тихо, Бешеный, спокойно. Завтра товар примешь, и все ладушки будет. Первая партия должна утром уйти. Встречаемся на вокзале в пять утра.
В трубке послышались короткие гудки. Руслан сжал сотовый и несколько раз ударился лбом о стену. Потом схватил куртку со спинки стула и накинул на плечи.
Спустился в подвал. Его трясло, грудная клетка то поднималась то опускалась, он шумно дышал сквозь сжатые челюсти. Ему было страшно. Впервые у Бешеного тряслись руки, в ушах стоял крик Оксаны. Он рывком открыл шкаф в стене и выдвинул ящик до отказа наполненный стволами, и коробками с патронами.
– Ну, сука, Азиат, держись тварь. Составы он хочет. Я тебе тварь покажу составы.
Он ударил ногой по ящику и сел на пол, обхватил голову руками. Несколько минут сидел неподвижно, потом вскочил, нога резко заболела и он тихо застонал, сунул два ствола за пояс, застегнул куртку.
Руслан не без труда поднялся по лестнице и, распахнув дверь подвала наружу, лицом к лицу столкнулся с отцом. Царев преградил ему путь, выставив руку вперед.
– Не куда ты не пойдешь.
– Дай пройти, я тороплюсь, потом поговорим.