Пусть меня осудят...[СИ]

Соболева Ульяна

Я кивнула. Посмотрела в глаза врачу и вдруг поняла, что он с ними. Он тоже частица этого самого мира.

– Вы можете зайти к нему. Он вас звал.

Руслан полулежал на узкой кровати. Прооперированная нога слегка подрагивала, штанина едва прикрывала бинты, которые насквозь пропитались кровью. Руслан явно страдал от жуткой боли. Бледный, с покусанными губами. Наверняка пулю доставали без наркоза. Одной рукой он придерживал забинтованное плечо.

– Садись, Оксана.

Он кивнул на стул, но я так и осталась стоять.

–

Ты в шоке? Вижу, что в шоке. Зато теперь ты знаешь правду, и знаешь кто я. Боишься?

Боялась ли я? Наверное, тогда еще нет. В любом случае, если и боялась, то не его, а тот мир, который окружал Руслана и в который он меня только что втянул.

– Напрасно, я сам себя иногда боюсь.

Сказал он мрачно и отвернулся.

– Почему ты мне раньше не рассказал? – спросила я и сцепила пальцы, чтобы они не дрожали.

– А что я должен был тебе сказать?

– Сказать, кто ты и чем занимаешься. Сказать, что ты убиваешь людей, Руслан. Живых людей.

Он усмехнулся, и улыбка больше походила на оскал. Таким я его еще никогда не видела. Господи, а каким я его видела? Таким как мне хотелось. Через розовые очки.

– Ты хотела сказать зверей? В нашем мире нет людей, есть звери. Выживает сильнейший. Ты о том типе, который чуть не убил нас обоих? Это наемник. Он выполнял заказ. Или он или мы с тобой.

Я подошла к окну и посмотрела, как маленькие капли дождя падают на стекло.

– Они люди, Руслан. Он жил, любил, мечтал.

– Да, он мечтал о том, чтобы ему заплатили побольше денег за то, что он пристрелит меня. Ты живешь в своей сказке, Оксана. В своих иллюзиях, а этот мир жестокий. Хочешь жить – умей вертеться.

– Но ведь я живу!

Я обернулась, прижав руки к груди.

– Живешь? А как ты живешь? От зарплаты до зарплаты? Перебиваясь на копейки?

– Да, но я живу честно!

– Честно? Но ведь тебе нравились мои подарки, ты почувствовала другую жизнь? ЕЕ вкус.

– Я не для этого была с тобой, Руслан. Мы говорим на разных языках.

Он приподнялся и застонал, на забинтованном плече проступила кровь.

– Я знаю, зачем ты была со мной. Я знаю, зачем ты сейчас со мной осталась. Только я на твоем языке говорю, а ты на моем не заговоришь никогда. Что теперь? Вернешься домой и постараешься забыть меня как страшный сон? Снова?

– Я не забывала тебя. Просто ты не имел права вмешивать меня во все это.

Истерически закричала я.

– Не имел права! Я не хотела знать кто ты. Не хотела, понимаешь? У меня ребенок. Семья. Ты обо мне подумал?

Руслан закрыл глаза, его лицо было одного цвета с отдающей синевой, белоснежной наволочкой.

– Да, подумал. Я думал только о тебе, когда понял что сдохну от чьей-то пули и больше никогда тебя не увижу.

По моим щекам текли слезы. Горло саднило, хотелось зарыдать, забиться в истерике.

– Вот почему я не искал тебя, Оксана. Я мог бы забрать тебя у него. Я знал, что ты уйдешь, если я буду понастойчивей. Только я думал о тебе. Каждую секунду думал. Я люблю тебя.

Может быть в другой

ситуации я бы задохнулась от счастья, услышав эти слова, а сейчас они звучали как приговор – нам обоим.

Двери комнаты распахнулись, и зашел Царев-старший. Быстро же он добрался. Руслан вроде говорил, что отец в другом городе. Хотя, я бы не удивилась, если бы у него был свой собственный самолет. Царев бросил на меня тяжелый взгляд. Потом подошел к сыну и сел рядом на краешек дивана.

– Кто?

Спросил он. Я понимала, что сейчас мне нужно бежать. Выйти из этого дома и не слушать ничего. Растворится, исчезнуть.

– Азиат, падла. Кто ж еще? Сделку с дурью предложил, выложил все планы, а я отказался. Его секретарь стрелял.

– Что с ним?

– Замочил суку, - Руслан откинулся на подушку и прижал руку к груди, закашлялся.

– Ясно. Тебя сейчас заберут, переждать надо. Отлежишься в тихом месте, я с Азиатом сам разберусь. А что с ней?

Царев кивнул в мою сторону.

– Домой ее отвезите. Она не причем. Помогла мне и все. Случайно встретились на банкете.

Царев подошел ко мне.

– Идемте, Оксана. Поговорить надо. Пусть Руслан отдохнет.

Я хотела было подойти к Руслану, но он сделал мне предостерегающий жест рукой.

– Все. Спасибо тебе. Уходи. Забудь все что видела. Тебе сейчас нельзя со мной. Я потом сам тебя найду.

Я почувствовала, как Царев взял меня под руку и вывел из комнаты.

Слезы застилали мне глаза. Александр Николаевич протянул мне стакан воды.

– Как же вы так, Оксана? У вас муж, семья. Зачем вам все это было нужно? Ладно, Руслан молокосос, но вы же взрослая женщина.

Я заплакала навзрыд. Закрыла лицо руками.

– Обо всем, что вы видели и слышали нужно забыть? Вы понимаете?

Он говорил тихо, вкрадчиво. Я быстро закивала, не в силах сдержать всхлипывания.

– Сейчас поедете в аэропорт, я закажу вам билеты. Немедленно улетайте домой. Потом возьмите своего мужа, сына, маму, собаку и скройтесь где-то на время. От греха подальше. Отдохните в Европе. Деньги на отдых переведу на ваш счет. С работы увольтесь. Вас там слишком хорошо знают. Вернетесь через пару недель. Если будут спрашивать, ничего не слышали, ничего не знаете и Руслана не видели уже очень давно. Вы меня понимаете?

Я молчала, стакан трясся в руках, вода расплескалась на ковер.

– От вашего молчания зависит ваша жизнь, ваша и вашей семьи.

Я посмотрела на Царева. Он мне угрожает?

– Я вам не угрожаю, а просто предупреждаю.

Я кивнула, а он всучил мне сумочку в руки.

– Мой водитель отвезет вас. Не звоните Руслану, не ищите встреч. Вы меня поняли?

– Да, - едва слышно пролепетала я.

– Идите.

Когда я подошла к двери, Царев меня окликнул:

– Он вас и в самом деле любит, только не нужна вам его любовь. Отпустите его, Оксана. Вам не нужен, такой как он, это я вам как отец говорю. Отпустите его, пожалейте себя и своего сына. С Бешеным у вас жизни не будет.