Пушка 'Братство'
Шрифт:
Громовые раскаты смеха заполняют все помещение мастерской, где постанывают только печи.
Возможно, господин Фрюшан не такой уж знаток по части сплавов и литья, но зато он умеет следить за температурой своего заведения. И потому спокойно заявляет:
– - После работы, Тонкерель, подымитесь ко мне. Постараемся уладить дело. A теперь -- к печам, и пускай вся эта... пускай все эти дамы и господа соблаговолят очистить помещение...
Ночью.
Тонкерель потребовал, чтобы к хозяину вместе с ним отправилась делегация "главных
Наши переговоры вкратце можно изложить примерно так:
– - Вся работа, выполЕяемая в моей мастерской, является моей собственностыо.
– - Позвольте, господин Фрюшан, ведь малыши притащили свои монетки. Так что бронза, находящаяся в форме,-- их собственность.
– - Разрешите! Bo-первых, не вся бронза. Как мне стало известно, вы использовали часть металла, находившегося на моих складах. Bo-вторых, плавку и отливку
производили рабочие, который плачу я,-- под вашим личным руководством, Тонкерель, a вам тоже плачу я, и сколько еще плачу!
– - Прошу прощения, господин Фрюшан, но мы трудились после окончания рабочего дня, за который вы нам платите. A мы имеем полное право работать, не требуя оплаты, особенно для Франции!
– - Работайте, сколько вашей душе угодно, работайте для кого вам угодно, Тонкерель, но только не на моем сырье, только не на моем древесном угле...
– - Hy-ну, господин Фрюшан, ведь и вам бы тоже не мешало принести хотя бы маленькую жертву нашей матери-родине,-- с утонченной вежливоетыо вмешивается Предок,-- особенно,-- добавляет он, деликатно плюнув в чашечку своей носогрейки,--особенно потому, что вы и ваши братцы отхватили немалый кусок от пирога, я имею в виду -- от военного бюджета.
– - To есть как это, господин... господин... простите, не расслышал вашей фамилии... Не могли бы вы выразиться поточнее?..
– - Имя мое ничего вам не скажет, так что неважно!.. A насчет уточнений, господин Фрюшан-старший, сколько угодно: когда по приказу министра Дориана все парижские заводы были переведены на военные рельсы, к этому времени ваша жалкая литейня, выпускавшая газовые краны, совсем захирела, вы были накануне полного крахa...
– - Позвольте, позвольте, сударь, ваши необоснованные утверждения...
– - Необоснованные? Hy, как для кого! Разве ваш братец Адальбер, известный гомосексуалист, тот, что чуть за решетку не угодил, правда за мошенничество,-- разве вам не удалось его из беды вытащить только потому, что начался сбор пожертвований на пушки?! A костюмчик, который на вас, вы заказали y Беломбра, как раз на следующий день после декрета Дориана...
– - Сударь, сударь, мы ушли от темы вашего разговорa.
– - Вот тут вы совершенно правы, господин Фрюшан.-- И старик безжалостно добавил: -- A ведь хорошенькая история, если ee описать, весьма назидательная получилась бы статейка.
– - Hy хорошо, Тонкерель, вы-то что предлагаете?
– - Доделать пушку "Братство"
– - A вы с ними уже говорили, Тонкерель?
– - Да нет, пока не говорил, только они все равно согласятся. Рассверлит ee Удбин, внутри отполирует...
– - Ясно, лучшие рабочие... когда работать не на меня, то...
– - A скажите,-- перебивает его Марта,-- y вас не найдется добровольцев сделать нам колеса и лафет?
– - Э, нет, малютка! Нельзя просить все разом!
– - B сущности,-- бросил Предок, и это были его последние слова в хозяйском кабинете, -- единственно, без кого можно здесь прекрасно обойтись, так это без вас, господин Фрюшан.
Спускаясь по металлической лесенке, Тонкерель то и дело оборачивался к Предку и наконец решилса:
– - Hy, вы тоже хороши!..
– - A чего вы ждете,-- проворчал Предок,-- почему не выбросите к чертям этих Фрюшанов -- братьев-разбойников и К°?
И так как весь тупик с родичами и дружками был еще здесь, ожидая отчета нашей делегащш, Шашуан с размаху ударил кувалдой по опоке, скрывавшей нашу пушку "Братство".
Coсредоточенным молчанием приветствовала толпа освободившийся от оков некий странный предмет -- грязный, бесформенный, похожий на ствол сухого дерева, какой-то бородатый, шелушащийся.
– - Не горюйте,-- заявил Бавозе, обстукав пушку кувалдой,-- вот потрудимся над ней три ночки, и игрушечку получите, a не пушку!
Сенофр, специалист по сплавам, тоже осмотрел непонятный обрубок, поцарапал его ногтем, легонько ударил по боку небольшим медным молоточком.
– - Тише, вы...
Ударил, еще несколько раз ударил и все подставлял то одно, то другое yxo, словно не доверяя своим барабанным перепонкам. И наконец с мечтательной улыбкой вынес приговор:
– - По-моему, y вашей пушки "Братство" славный голосочек будет!
Три дня спустя.
Стрелки Дозорного возвратились домой еле живые от усталости. Из мэрии XX округа их повели на БюттШомон, где два часа подряд мучили разными артикулами. Потом они под барабанную дробь прошли по улице Пуэбла, Гран-Рю и выбрались через заставу Роменвиль. B полной темноте миновали Нуази-ле-Сек. На заре им велено было расположиться вдоль канала реки Урк, между Мулен-де-ла-Фоли и мостом Страсбургской железной дороги.
Два дня и две ночи провели они на насыпи канала, под открытым небом, без лалаток, даже огня им не разрешали развести. И все это ради чего? Чтобы любоваться проходящими мимо артиллерийскими обозами, сменой частей мобилей и пехотинцев и отчетливее слышать канонаду.
Кроме своих вещевых мешков, они притащили домой на плечах Матирасa, в кровь разбившего себе ноги, a также Ншцебрата, который ноги отморозил. A Пливар вернулся почти сумасшедшим.
Эта экспедиция, по словам Гифеса, подозрительно смахивала на наказание.