Пушка 'Братство'
Шрифт:
Просьба Марты зажгла все сердца. Она права, эмблема -- вот что нужно, чтобы заменить на бронзовом лафете орла Баденге. B конце концов восторжествовало предложение Шиньона и примирило спорящих -- изобразить фригийский колпак.
– - Попробую сделать получше,-- пообещал Фигаре.
– - A где же бронза, доченька?
– - гнул свое мастер Тонкерель.
– - Иди, Флоран, запрягай Бижу.
Наш славный старикан Бижу бодрствовал. Мне почудилось даже, что он нас ждал. И когда я запряг его в леденистой тьме тупика, он радостно фыркнул. Марта обрушилась на меня за то, что я работал молчком. Ей хотелось, чтобы все добрые люди повскакали с постелей, чтобы узнали они, что наконец нынче
По обе стороны арки в кухонных окнах, словно в засаде за бойницами, угадывались силуэты аптекаря Диссанвье и мясника Бальфиса. Марта велела мне зажечь оба фонаря, заявив, что в такую ночь экономить свечи просто глупо, да еще водрузила на повозке красное знамя. Выехав из тупика, мы затянули "Песнь отправления", a повозка при каждом повороте колес так дребезжала и
грохотала, что, несмотря на лютый холод, вдоль всей улицы Ребваль распахивались окна.
Добравшись до главных ворот литейной братьев Фрюшан, то есть до угла улицы Ренар, мы замолчали. Колокола бельвильской церкви Иоанна Крестителя заливались, празднуя рождение божественного дитяти. Все церкви и соборы отвечали ему звучнывra голосами меди над 6елесой, скованной холодом громадой загнанного, как зверь в клетку, города, a вокруг него молчали французские и прусские пушки, так как было заключено перемирие. Басовито гудели большие колокола Соборa Парижской богоматери, и мерные удары бронзы хором врезали в обледенелое бесцветное небо свою душераздирающую литанию.
Впрочем, Марта не разделяла моего волнения. Любыв колокола она рассматривала лншь как потенциальные пушки -- вот бы сорвать их с колоколен и переплавить в печи!
Наш медяковый кортеж торжественно въехал через широко открытые ворота прямо в литейную под радостные восклицания детворы, собравшейся здесь и блаженствовавшей в тепле. Новость быстро распространилась по Куртилю, и ораторы из клуба Фавье, некоторые даже с чадами и домочадцами, сбежались посмотреть. Литейщики разослали мелюзгу во все стороны, чтобы те предупредили их семьи -- ночь, мол, рабочие проведут здесь. Кончилось тем, что супружницы с ребятишками постарше пришли посидеть в литейную. Тогда рабочие накидали древесный уголь и в другие три печи, чтобы было теплее. A женщины поспешно сбегали домой и притащили горшки с жиденькой похлебкой. Вернувшись, они уселись y гигантских печей вместе со своим варевом и ребятами.
– - Уголь должен быть из самого сухого дерева,-- пояснял Барбере, отвечающий за состояние печей.-- Когда уголь как следует разгорится, в него помещают тигель с металлом, и тигель обмазывают слоем глины, a, чтобы жар достиг нужной силы, огонь раздувают с помощью мехов и само углубление, где находится тигель, закрывают керамической плитой. По мере того как металл плавится, тигель снова загружают новыми металлическими брусками.
Жюлю и Пассаласу поручили следить за передвижениями таможенников, брошенных на помощь полиции.
Если чертов муниципалитет зашевелится, они нас тут же известят.
Тонкерель расхаживает между полиспастом и печью, a за ним топает десяток любопытных, в том числе Кошстоляр, Матирас-медник, Феррье-гравер, и надо сказать, что слушают они его с увлечением.
– - Искусство литья было известно с древности, -- разглагольствует мастер,-- но, по-видимому, тогда еще не умели плавить большие куски металла. И действительно, взять хотя бы такие гигантские статуи, как Колосс Родосский или статуя Нерона,-- они не отлиты, a сделаны из медных пластинок. B "Словаре
Слушатели не отставали от Тонкереля, ходили за ним как пришитые по всей мастерской и только временами испускали довольное ворчание -- бедняки радовались, что их так добросовестно чему-то обучают.
Среди другой группки Предок расспрашивал Маркайя, секретаря синдиката, о забастовке литейщиков в феврале 67 года *. По наущению литейщика Барбедьена хозяева закрыли мастерские, надеясь этой мерой принудить рабочих выйти из *Общества кредита*.
– - Tor д a мы послали в Лондон, в Интернационал, трех литейщиков, с просьбой к кредитным рабочим обществам Англии оказать нам помощь. Наши посланцы привезли оттуда несколько тысяч франков... Неважно даже, велика ли сумма или нет, важно, что она произвела свое действие -- хозяева капитулировали.
Предок повернулся к самым молодым слушателям, тряхнув своей колючей, вольно растущей бородищей:
– - Вот он, ребятки, каков Интернационал!
– - С тех самых пор,-- буркнул Фалль,-- и пошел слух, будто Интернационал -- баснословно богатая и могущественная организация.
Пливар и Нищебрат привезли на тачке полбочонка красного вина, они выклянчили его y Терезы, жены владельца "Пляши Нога".
– - Вот уж и впрямь,-- крикнули они вам,-- и впрямь нынче ночью свершилосъ чудо!
Жена Нищебрата Сидони не побоялась принести сюда своего младенчика, который, что называется, дышит на ладан. Уселась y печи J^ 3 и держит его голенького на весу, повернет то животиком, то ciмнкой, правда, не подносит слишком близко к раскаленноиу древесному углю, старается хорошенько еогреть своего бедного крошечного жалкого дитеныша, и так и этак поворачивает его, словно на вертеле.
– - Вот проберет его жар до костей, он, глядишь, и поправится y меня,-твердит она Клеманс Фалль, которая подталкивает к той же печи своих четырех отпрысков, надрываrощихся от кашля.
Явился десяток, если не больше, национальных гвардейцев из 1-й роты, с улицы Пиа, и из 2-й роты, с улицы Рампоно, пришли по собственному почину, вооруженные и с полной военной выкладкой. Сложив ружья в козлы y ворот, они ждали, не понадобится ли их подмога.
Теплый воздух пропитался уже забытыми запахами винных паров, круживших голову, крепким духом угля и обрабатываемого металла, который режут, плавят, отливают, a он странно поблескивает. Люди хмелели также от гула разговоров, задушевных бесед, звяканья клещей, скрежета блоков, перестука деревянных кувалд по тонкому песку затвердевавшей опоки.
Только сейчас я заметил, что описываю, так сказать, задним числом в полнейшем беспорядке то, что тогда происходило, что там было перечувствовано, потому что, когда мы торжественно въехали в литейную, нагруженные лептой Бельвиля, опоку уже набивали землей. Hy и пусть, мне просто хотелось насладиться прелестью, сиянием этой ночи, удержать хотя бы частицу того, что делало ee такой прекрасной.
A мужчины -- мужчины толклись около печей, потом около бочонка с красным вином, и все вели себя терпеливо, уважительно, даже главные наши заводилы -- Нищебрат с Пливаром; все дружно сошлись на том, что вынуть затычку из бочки следует только тогда, когда начнут отливать нашу пушку. Надышавшись ашiетитнейшим запахом угля, разомлев в этом сказочном тепле, мужчины, не нашедшие применения своим силам, не зная, как послужить общему делу, сбегаля домой и принесли кто последний ломоть хлеба, кто чудом сохранив