Пус Мидун

Рыбка Михаил Юрьевич

Они подошли к подножию холма. Кот остановился и обернулся.

– Привал? Замечательно, граф! Вы только представьте, как это будет замечательно! Я буду переодевать свои наряды каждые полчаса. Все дамы будут охать, все кавалеры хлопать нам в ладоши! Вы подымете

бокал за здравие всех, кто собрался, скажете чудесную речь, от которой прослезятся даже наши слуги! А потом все соберутся вокруг вас в центре нашего банкетного зала, и будут, затаив дыхание, слушать ваш удивительный рассказ, полный интриги, неожиданных поворотов, удивительных судьбоносных встреч! А потом вы расскажете о ваших схватках с врагом, когда вы выходили победителем один против целой своры. Но потом я вдруг подойду к вам, граф, и скажу: «Мой дорогой супруг, давайте веселиться! У нас счастье, у нас праздник! Музыку!». Заиграют наши музыканты, лучшие музыканты в округе! Заиграют специальный марш, написанный по поводу вашего чудесного спасения. И все наши гости, все как один примутся кружиться вместе с нами, и мы утонем в смехе, в улыбках, в веселье, в поздравительных возгласах наших самых близких людей! И мы с вами будем кружиться, кружиться, кружиться! Все уже устанут, а мы будем кружиться! Вот так, видите? Как я сейчас!

Науса сбросила пальто и стала носиться по траве, закрыв глаза, представляя себя в самом центре волнительного танца. Пус Мидун уже шел на вершину холма, где одиноко стояло высокое разлапистое дерево. Подойдя к нему, кот опять оглянулся. Науса все кружилась в своем танце и

кричала:

– Я танцую, граф, я танцую для вас! Вместе с вами!

Кот вогнал свой нож в ствол дерева. Затем он взобрался по нему к первой же толстой ветке и сел на ней.

– Я танцую, граф! Смотрите!

Пус Мидун привязал конец веревки к ветке. Его взгляд скользнул по простору, открывавшемуся с высоты холма. Глаза сощурились от яркого солнца, которое вот-вот примется сжигать линию горизонта. Он закрыл глаза и шумно втянул воздух носом.

– Я танцую! Я танцую, граф! Я так давно не танцевала! Хорошо-то как!

Кот набросил петлю себе на шею и затянул ее. Он посмотрел вниз. Было не слишком высоко, но вполне достаточно для задуманного. Главное, не потерять эту тишину внутри, не прогнать ее, не разбудить ничем.

– Я танцую!

Пус Мидун в последний раз оглянулся на графиню. Науса без устали кружилась в своем танце. За спиной уже надвигалась ночь, но впереди, на закате, день, казалось, и не думал уходить. Яркие красные краски заливали небо и редкие облака, заполняли золотым теплом измученную зимой траву, побитый погодой и временем ствол дерева, истерзанное в драках и грязное от краски тело кота.

– Я танцую, граф!

Пус Мидун вздохнул и закрыл глаза.

– Я танцую, граф, я танцую!..

Михаил Рыбка

2015 г.