Пурпур
Шрифт:
«Откуда в муже вдруг взялась такая забота о плаксе?» – удивилась Анна.
– Дама с носовым платком действительно необыкновенно хороша собой, – сказал Папа Римский.
Послышались смешки. Дело не в мальчике, а в его матери, вот оно что, именно ей Лоренцо хочет показать свой интерес! Раньше он никогда не демонстрировал публично внимания к красивым женщинам.
– Это несправедливо! – крикнула Анна громко.
Ее голос был услышан.
– Несправедливо! – подхватили водоносы и коноводы, обступившие Андрополуса, похлопывая пастуха по спине и плечам в знак поддержки. – Почему – не ему?
Но
Анна с мужем остались ночевать во дворце. Назавтра Лоренцо предстояло участвовать в ритуале присяги.
Андрополуса Анна утюжила спать в соседней комнате. Перед тем как заснуть, он плакал.
Муж пришел поздно. Анна не сдержалась и завела разговор о беге наперегонки.
– Все были изумлены тем, как ты поступил с Андрополусом.
– Он мой раб, а не их, – отрезал Лоренцо.
Он устал, его тревожил предстоящий день. Все ли пройдет гладко? Ответственности добавляло желание королевы Кипра присутствовать на церемонии.
Рассказывая, Лоренцо разделся и теперь стоял перед женой обнаженным. Королева со своим двором покинула Кипр. Трон захватил ее брат и заключил договор с египтянами, отдав им половину острова. Она в отчаянии и ищет покровительства Папы Римского.
– Бедная, – сочувственно сказала Анна. – Сколько ей лет?
– Двадцать четыре. [24]
24
На самом деле урожденная Шарлотта Лузиньян. королева Кипра, титулярная царица Иерусалима и Киликийской Армении, титулярная княгиня Антиохии, родилась в 1442 или 1443 году – то есть к моменту описываемых событий была еще моложе. – Ред.
Лоренцо лег, положил руку Анне на грудь и заглянул в глаза.
– Ее зовут Шарлоттой. Папа с нетерпением ждет встречи с ней. О красоте королевы все говорят с восхищением.
– Чего она ждет от Его Святейшества?
– Денег, пшеницы, вина, лошадей – всего. По пути с Кипра ее ограбили венецианские пираты. Забрали все, что смогли. Шарлотта и ее свита пришли пешком, как пилигримы.
Анна слушала с интересом. Новости отвлекли ее от истории с призом, разговор о которой неминуемо кончился бы ссорой с мужем, заставили забыть о других мелких неприятностях. Но не прогнали беспокойства, постоянно теснящегося в груди, – какими переменами в судьбе еще обернется написанная ею алтарная картина? Трудно представить, что Пий Второй выбросил из головы эту тему. Однако Лоренцо ни словом не упомянул святую Агату.
– Андрополус больше не раб, – сообщила Анна. – Я дала ему вольную. Теперь он наш сын.
– Сын? – Рука, лежащая на ее голой груди, напряглась. – Я сам решаю, кого мне считать сыном.
– Он член нашей семьи, – твердо произнесла баронесса.
Лоренцо засмеялся, запрокинув голову и открыв глазам изгиб мощной шеи. Как у быка. Он всегда отвечает смехом, когда Анна пытается настоять на своем.
Лежа в прошлый раз в ее постели, он дрожал от страха. От страха темноты.
– Наконец-то ты удосужилась
Он легко принял весть о вольной для Андрополуса, потому что находится в благостном расположении духа. Сегодня ему хочется близости. Страх на время отпустил его.
– Давненько мы не были вместе. Не попробовать ли зачать настоящего наследника? – хмыкнул Лоренцо.
– Не все женщины рожают сыновей, – Анна не поддержала игривого тона.
– Некоторые все-таки рожают. Одну из таких мне довелось сегодня видеть.
– Это мы заметили. И Папа Римский, и его племянница, и кардиналы, и я. Все видели, как из-за смазливой мордашки ты обидел Андрополуса.
Наступило молчание. Он не ожидал от нее подобного ответа, но решил свести дело к шутке.
– Я-то в чем виноват? Вы, женщины, сами выбираете себе мужчин, а нам остается только подчиняться. – Лоренцо комично изобразил на лице беспомощную покорность, обнял Анну и вдруг сказал с внезапной серьезностью: – Быть может, я скоро умру, и род мой прервется.
– И что ты собираешься делать? Бросить меня? Найти новую жену?
– Лучше пойди к ворожее или выпей воды из волшебного источника. Многие так делают.
Вместо ответа она обхватила его шею. Погладила ему спину. Ладонь узнавающе прикоснулась к мускулам под мягкой кожей, к рубцам от страшных ран, нанесенных мечом. Мускулы и рубцы. Ладонь приласкала их. Что я буду делать, думала Анна, если другая женщина родит ему сына? Не бастарда, а наследника, зачатого в законном браке?
Неожиданно Лоренцо сжал обеими руками ее лицо и, приблизив к своему, пристально посмотрел в глаза.
– Обещай мне никогда больше не выходить из дома без обручального кольца!
Вот, значит, как: он может нарушать обет верности, а она нет! Анна почувствовала жгучую обиду. Но что поделаешь? Бездетна – следовательно, бесправна. Ценна лишь та жена, которая может нарожать кучу детей. И в то же время он, кажется, искренне любит ее. Вспомнить хоть, как Лоренцо глядел на изображение святой Агаты – с раздражением, недовольством, даже с ненавистью, но и с тайной гордостью: вот она какова, непредсказуемая сильная женщина, пойманная им в брачный капканы! И при этом готов изменить с каждой и в любую минуту.
Силу давал ей пурпур. Теперь его нет.
Лоренцо навис над Анной, дыша в лицо винным перегаром. Рука, лежащая на ее животе, отяжелела, тело плотно прижалось к телу. Какая разница, хочет она этого или не хочет.
Ночь жаркая и душная, как в тропиках. Через открытое окно в комнату доносились песни поздних гуляк и запах жареного мяса. Веселые людские голоса звучали на фоне жалоб ветра, стонущего в долине, плачущего, как обиженный ребенок. Так же рыдал шторм вокруг корабля в их первую ночь. Тогда Анна боялась урагана и надеялась спастись от страха любовью. Наутро Лоренцо покинул ее и отправился, как выяснилось, к судовому священнику. Молодая жена оказалась сладострастна. И сладостна. Это ли не грех – испытывать в браке взаимное плотское вожделение? Разумеется, грех, ответил священник, – зачатие должно быть свободно от похоти, – но на первых порах простительный. Однако в будущем следует научить женщину должным образом уважать священное таинство соития.