Пурпур
Шрифт:
Они оба любили ее, и тут ни к чему слова. Он подарил то, чем сам хотел владеть безраздельно. Энеа, и став наместником Божиим, не стеснялся в выражении чувств. Настолько, что Лоренцо порой казалась: Анна в меньшей степени принадлежит ему, чем Пию Второму. От этого ощущения страх темноты усиливался.
Когда Папа Римский в узком кругу рассуждал о красотах долины Орсия, Лоренцо чудилось, что речь идет об Анне. Да уж, Энеа умеет рассказывать про женские прелести. Кто, как не он, заставил всю Европу зачитываться описанием смелых положений и ненасытной жажды любви, откровенной и бесстыдной? Как это там в «Повести о двух влюбленных», раздумья Лукреции о собственном муже: «Не знаю, почему он не мил мне больше.
Лоренцо обвел глазами спальню. Нет ли здесь какой-нибудь тайны от него? Следов любовных утех, которым предается Анна, когда муж в отъезде? И искать не стоит. Не зря же он приставил к жене телохранителя. Если что, Антонио доложил бы. Ему платят немалые деньги, чтобы следил за Анной как следует, коли придется – то и тайно. Слишком уж она любит свободу.
Он снова принялся машинально листать трактат Альберти «О семье». Единственная книга, дозволенная Анне для чтения. Автор сам несколько лет назад вручил ей свой труд, навестив их в замке. Может быть, тайно она читает еще что-нибудь? Кажется, другие книги все-таки какими-то хитроумными путями доходят до нее, хотя книжный шкаф на замке, и сундук с приданым прочно заперт.
Однажды в лучшие годы он позволил Анне под его присмотром прочесть «Повесть о двух влюбленных». Она выказала нескрываемый интерес. Почему Энеа выбрал героиней замужнюю женщину, влюбленную в молодого офицера? Откуда такая странная выдумка? Лоренцо честно объяснил, что выдумки никакой нет, все, описанное в книге, – чистая правда, основанная на любовных похождениях канцлера Каспера Шлика, неосторожно поведанных секретарю императора Фридриха. Она еще больше заинтересовалась.
Ее восхитило описание обнаженной Лукреции. Тонкости заманивания юного красавца в супружескую постель вызвали явный восторг. Пожертвовать честью во имя любви – вот это да!
Лоренцо отобрал у Анны книгу и вслух прочитал конец повести: Лукреция, всеми отвергнутая, гибнет в одиночестве и презрении. Вот в чем смысл повествования: женщину, идущую на поводу у страсти, переступившую грань, ждут расплата и смерть. Очень поучительная история.
Анна заплакала. Он счел причиной слез беременность. Поди их разбери, этих беременных женщин.
И все-таки, неприятно задетый бурной реакцией Анны на судьбу Лукреции, Лоренцо книгу унес и снова запер в шкафу рядом с греческими философами и христианскими теологами, словно наказав повесть за то любопытство, какое она вызвала у жены. Стоит ли книга на месте до сих пор? Не добралась ли Анна До запертого шкафа? Может быть, назидательных размышлений Леона Баттисты Альберти ей уже недостаточно?
Лоренцо перевернул спальню вверх дном, безжалостно расшвыривая вещи. Под кроватью он нашел шкатулку с тремя книгами: две тоненькие со стихами и повесть Энеа Пикколомини. Взятая в руки, она сама раскрылась на странице, сто раз, видимо, читаной-перечитанной, с заметными следами пальцев: «Груди ее походили на два райских плода, из которых так и хотелось выжать сок». Лоренцо покраснел. Такое впечатление, что это сказано про Анну. Хотя, конечно, нет. Когда писалась повесть, Энеа об Анне и ведать не ведал. И все-таки червь ревности грызет сердце, воображение рисует немыслимые сцены.
Ночь. Голая, лежа в одинокой постели, Анна читает строки, рожденные сластолюбием Энеа Пикколомини, и мысленно отдается ему, его похотливым словам. Ее соски набухают и становятся пунцовыми. Энеа для нее – что твое солнце для пурпура. Лоренцо – грязь, в которой вязнут ноги.
Он хлопнул книгой по столешнице. Все принадлежит Папе Римскому, даже частная жизнь, любовь, брак, семья. Что это, как не язвительная ухмылка судьбы? Давай назовем дочь Лукрецией, говорила
Таковы все женщины. Украдкой читают развратные книги и в мечтах видят своих мужей рогоносцами. Нельзя доверять дочерям Евы. Им наплевать, что автор сам в отвращении отрекся от своих мерзопакостных писаний. Энеа Пикколомини – не Пий Второй. Пий Второй хочет, чтобы люди помнили другие его творения: о лошадях или Базельском Соборе, например. Но читают все равно «Повесть о двух влюбленных», отвергнутую автором, нашедшим в Боге более глубокое утешение, чем в изысканном сладострастии. По крайней мере, утверждающим так.
Смех и грех! Лоренцо вздохнул. Сейчас над ним тайно смеются, а скоро, когда узнают, что его жена написала богохульную алтарную картину, обвинят во всех грехах.
Отправляя Лоренцо в замок, Папа Римский велел вернуться с новой порцией пурпурных чернил и Анной – и поскорей. К ее приезду приказано настрелять фазанов, застелить постель новыми льняными простынями, доставить в подарок красильщице лучший шелк из луккских мастерских. Чем Лоренцо объяснит свое промедление? Тем, что потерял контроль над душой и поступками жены? Она, знаете ли, изволила отправиться в Корсиньяно и не сказала, когда ее ждать назад. Пий Второй Усмехнется и справедливо спросит: «Кто командир в твоем семейном войске?» А в папском войске кто командир, Ваше Святейшество?
Он стал марионеткой и там, и там. Ему задают правила игры, дергая за веревочки.
Венецианское зеркало над комодом отразило его лицо в окружении флакончиков, обтянутых кружевными салфетками. Весьма соблазнительные формы – словно женские тела в облегающих ночных сорочках. В кроваво-красной мавританской вазе стояли бледные розы. Живое погружено в мертвое.
Вазу ему, дипломатическому посланнику Папы, подарили в Константинополе. Ее цвет о многом напоминал. Например, о янычарах с ятаганами, обагренными кровью неверных. На лепестках роз лежали, словно слезы, капли утренней росы. Отовсюду смотрела смерть. Лицо в зеркале приобрело зеленоватый оттенок. Лоренцо стоял посреди разгромленной комнаты, солнечные лучи сквозь щели в ставнях падали на книгу о двух влюбленных, на финальную главу. Лукреция умирает в изгнании и одиночестве. Наказание Господне постигло ее за неверность. Последнюю страницу обгрызли крысы, – значит, Анна ее не перечитывала. А ведь тут смысл и мораль, предупреждение, самая суть: преступав грань, ты окажешься вне благодати Божией, женщина. Многих из них Энеа в молодые годы толкнул на подобный путь. Элизабет в блуде зачала от него сына; мальчика отправили на воспитание к дедушке. А Лоренцо даже в освященном церковью браке не сподобился наследника.
До сих пор Энеа, даже став наместником Божьим, нуждается в женщине. В Анне. Каждый день Папа Римский интересуется делами и мыслями своей красильщицы. Чем она занята? Какие духи предпочитает? Что надевает? Как проводит время? В обязанности Лоренцо входит и эта своеобразная исповедь. Кажется, рассказано и пересказано уже все, включая малейшие нюансы обстоятельств, предшествовавших переезду Анны из Норвегии в Италию. Тайной осталось лишь то, что жене является святая Агата.
Она являлась ей, как свидетельствуют письма и доверительные беседы, семь раз. Представала в виде алтарной картины. До поры до времени Пию Второму знать об этом не стоило, как и о том, что Анна переносит видения на холст. Реакции Папы Римского часто непредсказуемы, но нет сомнений: изображение, созданное Анной, смутит его до чрезвычайности. Уж Лоренцо-то знает. Воссев на трон святого Петра, Энеа несколько умерил широту своих воззрений.