Пуля для адвоката

Коннелли Майкл

— Именно так.

— Когда вы убрали свое оружие?

— После того как осмотрели и обыскали дом.

— То есть когда вошли внутрь, подтвердили смерть двух человек и убедились, что в доме больше никого нет?

— Верно.

— Хорошо, а пока вы это делали, мистер Эллиот находился с вами?

— Да, нам пришлось взять его с собой, чтобы он показал трупы.

— В то время он уже был под арестом?

— Нет. Он сделал это добровольно.

— Но вы надели на него наручники,

не так ли?

Харбер снова замялся. Он чувствовал себя на незнакомой территории и, видимо, пытался вспомнить, чт о ему рекомендовали Голанц и юная помощница.

— С его согласия. Мы объяснили, что не собираемся его арестовывать, но ситуация может оказаться сложной, поэтому для его же безопасности будет лучше, если мы наденем на него наручники, пока не убедимся, что все в порядке.

— Он согласился?

— Да, согласился.

Краем глаза я увидел, что Эллиот покачал головой. Присяжные тоже должны были это заметить.

— Наручники были надеты сзади или спереди?

— Сзади согласно правилам. Задержанный не должен быть в наручниках, надетых спереди.

— Задержанный? Что это значит?

— Задержанный — это любой человек, связанный со следствием.

— Арестованный?

— В том числе и арестованный. Но мистер Эллиот не был арестован.

— Я знаю, что вы на службе недавно, но сколько раз вам приходилось надевать наручники на людей, которые не были арестованы?

— Все зависит от ситуации. Я не помню точной цифры.

Я кивнул, хотя всем своим видом дал понять, что не верю его ответу.

— Вы и ваш напарник показали, что мистер Эллиот трижды заявлял о своей непричастности к убийствам. Так?

— Так.

— Вы сами слышали заявления?

— Да.

— Это происходило в доме или на улице?

— В доме, когда мы находились в спальне.

— Значит, во время этих якобы ничем не мотивированных заявлений подзащитный был закован в наручники, а вы и ваш напарник стояли с оружием наготове, так?

Снова колебания.

— Думаю, да.

— И вы говорите, что он не был арестован?

— Не был.

— Ладно, а что было потом, когда мистер Эллиот отвел вас наверх и вы убедились, что в доме больше никого нет?

— Мы вывели мистера Эллиота наружу, опечатали дом и позвонили в отдел по расследованию убийств.

— Все в соответствии с инструкцией, не так ли?

— Верно.

— Хорошо, но после вы сняли с мистера Эллиота наручники, если он не был арестован?

— Нет, сэр. Мы посадили мистера Эллиота на заднее сиденье автомобиля, а по инструкции задержанный должен находиться в патрульной машине в наручниках.

— Задержанный? Вы

уверены, что мистер Эллиот не был арестован?

— Уверен. Мы его не арестовывали.

— Ладно. И как долго он сидел в салоне?

— Примерно полчаса, пока не приехала опергруппа из отдела по расследованию убийств.

— Что происходило потом?

— После приезда детективы осмотрели дом. Затем они вышли и мы освободили мистера Эллиота. Я хочу сказать — вывели из машины.

Это был промах, и я за него ухватился.

— Освободили? Значит, он все-таки был арестован?

— Нет, я неправильно выразился. Он добровольно согласился ждать в автомобиле, а потом приехали детективы и забрали его с собой.

— Он добровольно согласился сидеть в наручниках на заднем сиденье машины?

— Да.

— А он мог бы открыть дверцу и выйти, если бы захотел?

— Не думаю. На задних дверцах есть замки. Их нельзя открыть изнутри.

— Но он сидел там добровольно.

— Да.

Даже Харбер, казалось, был не слишком убежден в том, что говорил. Он покраснел еще больше.

— Офицер Харбер, когда с мистера Эллиота сняли наручники?

— Как только детективы вывели его из машины, они сняли наручники и вернули их нам.

— Отлично.

Я кивнул, словно допрос был окончен, и рассеянно полистал блокнот. Потом, не поднимая головы, произнес:

— Да, и вот еще что. Согласно журналу записей первый звонок в Службу спасения поступил пять минут второго. Девятнадцать минут спустя мистер Эллиот позвонил, желая убедиться, что о нем помнят, и вы прибыли через четыре минуты после этого. Всего после первого звонка прошло двадцать три минуты.

Я поднял глаза на Харбера.

— Звонок был важным, почему же так долго никто не приезжал?

— Район Малибу занимает большую площадь. Перед этим нас вызывали в другое место, пришлось возвращаться через горы.

— А что, поблизости не нашлось другого патруля?

— Мы были в машине «альфа», это внедорожник. Нам первым сообщают о срочных вызовах.

— Все понятно. Больше нет вопросов.

На повторном допросе Голанц проглотил мою наживку. Разговор вертелся вокруг того, был Эллиот арестован или нет. Обвинитель пытался доказать, что это не имеет никакого отношения к указанной мной предвзятости прокуратуры. Он решил, будто я просто хочу подтвердить свою теорию; именно этого я и добивался. Голанц потратил добрых четверть часа, выжимая из свидетеля все новые доказательства того, что человек, которого он и его напарник заковали в наручники после двух убийств, не был арестован. Это противоречило здравому смыслу, но прокурор упорно стоял на своем.