ПУЛЬС СВЕТА
Шрифт:
– Если хочешь... – заговорил он тихо и напряжённо, - даже не притронусь к тебе... Если хочешь...
– Спина озябла... – сказала она, не меняя позы, будто от холода застыло тело.
Он оживился, шевельнувшись:
– Ты... Ты забирайся туда... Закройся одеялом, согреешься сразу... Я чайник поставлю, сейчас за водой спущусь... Вскипит... Позову! Там тепло!..
Аня молча поднялась и молча откинула шторку палатки. Присела.
– Ничего не вижу... – повернулась к нему с растерянной улыбкой.
– Тут фонарик. Тут, справа. Нет, слева!.. Нашла?
– Да. – Тихо ответила она изнутри.
–
Быстро подбросил дров, и, схватив котелок на ходу, легко побежал по склону, исчезая в темноте. Принеся воду, шумно дышал, подвешивая котелок над огнём. Оглядывался на палатку всё время. Потом присел к самому огню и задумался, наблюдая как шипя падают на угли холодные капли с донышка.
– Ань!..
– Нет меня...
Он усмехнулся. Вытащил сигареты. Не глядя прикурил. Посидел ещё в полной тишине. Наконец котелок зашумел, закрутился над пенящейся водой белый парок. Андрей тихо поднялся и подошёл к палатке. Просунув пальцы в щель с улыбкой тихо произнёс:
– Ань, ты не спишь?
Не услышав ответа, просунул внутрь голову и заметив шевеление в углу сказал опять, почему-то шёпотом:
– Ань... Тут заварка в сумке. Надо достать... Фонарика дай!..
– Там... У входа...
Он пошарил руками вокруг.
– Не вижу ничего... Ты сумку достань из угла!..
– Достань сам... Мне вылезать неохота.
– Что, тепло, да? Я говорил!..
Пролез тихо внутрь, шаря руками перед собой, боялся опереться на неё. Нащупал сумку. Попятился назад. Аня, забравшись в уголок, закрылась наглухо одеялом. Не шевелилась и не подавала голоса.
– Ань, сейчас чай готов будет... Вылезай!
Опять не дождавшись ответа, бесшумно выбрался. Сняв кипящий котелок, высыпал часть пачки не глядя. Поставил рядом, закурил снова. Смотрел в небо, улыбался сам себе. Он был рад, что она просто рядом. Странная, разная, но рядом. И он, что-то для неё делает. Просто помог согреться, просто напоит сейчас чаем. И она здесь. Не где-то, и не уходит. Ей нравится. Хоть ершиться и капризничает, но здесь, с ним. Её трудно понять, но ему нравилась эта загадка. И он не обижается на её колкости, а она явно пользуется этим его долготерпением.
Ночью – свежо. Даже слабый ветерок задувает испарённую влагу под одежду. Лёгкий озноб передёргивает тело. Стоит только на шаг отойти от огня, становиться холодно. Даже зябнут руки.
Он помешал веткой чай, бросил её в огонь и подполз к пологу палатки.
– Эй! Ты чего там... Спишь? Чай готов! Вылезай, Ань! А то остынет!.. – улыбаясь проговорил он негромко, но с напряжением в голосе.
Аня молчала. Тогда он отогнул край палатки и стал искать фонарик. Нашёл, включил, направив луч вверх. Она лежала в уголке палатки, натащив одеяло по самые глаза.
– Не свети в лицо, – пошевелилась, не открывая глаз.
Андрей погасил свет.
– Не хочу домой... – неожиданно сказала она.
Андрей замер, смотря в темноту. Застыв от неожиданности, молчал несколько секунд.
– Да ты... Дома уже! Ань... Почти дома... А хочешь? Сюда принесу?.. – прошептал он горячо, с волнением.
Она шумно усмехнулась, заворочалась в углу.
– Нет... Не надо! Сейчас я вылезу... – Усмехнулась снова. – Тепло... Неохота! Хм!.. – посмеялась
– Ладно! Давай! Я налью сейчас!.. – тут же вынырнул он к костру.
Костёр потухал. Сырая мгла ночи снова окутала тело холодом. Обойдя кругом палатку, он откинул плёнку, где лежали дрова. Насобирав, сколько вместили руки, высыпал всё у костра и сразу побросал на красные угли. Дрова затрещали, зашумели и пламя снова взметнуло в высь шипящие искры. Невидимым жаром охватило лицо. Из палатки показалась Анькина голова с глазами – щёлочками. Остановилась на секунду, приглядываясь.
– Вылезай! – улыбался он. – Тут опять тепло! – И стал наливать в кружки пахучий чай.
Она тихо присела рядом. Растрепались волосы. Торчал воротник куртки. Улыбалась, раскрыв глаза на огонь. Вздохнула задумчиво. Потрескивал костёр в тишине. А она смотрела не мигая на рисунок пламени и молчала.
У него защемило сердце. Разлилась внутри, то ли жалость, то ли тревога. Он обхватил её за плечи и прижал к себе. Анька, как обессиленная, припала к нему, скользнув улыбкой. И всё смотрела и смотрела на танцующие язычки пламени. Обмякла как-то, затихла.
– Ань... – сказал он очень тихо, чуть усмехнувшись, - ты помнишь, говорила, что я не говорил тебе, про любовь?..
– И не говори... – сразу ответила она, тоже, очень тихо.
Он посмотрел на неё, почти прижался к лицу, выражение которого не менялось.
– Почему?
Помолчав, она заговорила всё так же глядя на костёр.
– Отец ушёл от нас, говорил, что полюбил по-настоящему. Она – молодая совсем... Ну! Совсем... А мама – красивая. Совсем не старая... И всё у неё... А он, про любовь... А нас – бросил!.. Сначала... Приезжал, когда развелись. Они – сразу развелись... – говорила она совсем тихо, не мигая глазами и прижавшись головой к его плечу. – Он за два года, раза два-три приезжал. Поговорит с нами пол часа. И всё. И уедет. А когда мама замуж вышла... Этот Игорь так уговаривал! А она с Вадькой и Маринкой говорила. А Вадька – мне. Со мной не говорила про Игоря. Думала, я не понимаю ничего. А я, больше всех переживала... Маринка, - улыбалась только. Отец приедет, она тоже, посмеётся, поговорит с ним... Будто ничего не изменилось. Вадька сразу другой стал. Молчал всё. Думал. Со мной сядет и молчит. Потом стал мне рассказывать, что думает. Спрашивал, что я думаю про Игоря. Мама, мол, из-за нас, в нерешительности. Я сказала пусть как хочет. Но чувствовала, что это уже не то будет. Другая совсем семья. Мама, она хорошая. Но я... Только Вадьке доверяла. С ним – хорошо... Он простой... Вот он, - меня любит!..
Когда мама вышла замуж за Игоря... Я, в общем, была рада за неё. Думала – пусть... Ведь Игорь-то, её любил! Видно всем было. А отец больше не был ни разу, как узнал. Как у него там?.. Я не знаю. Вот, такая любовь... – остановилась она, поёрзав плечами, и глубже закопалась ему под куртку.
– Ань... Ты попей! Попей чаю! Горячий... А... От нес тоже отец ушёл. Уехал на заработки. Писал сперва. Присылал чего-то. Потом пропал... Совсем. Он ничего не говорил. Не про любовь, ничего... Не знаю... Жив вообще... Мать сперва искать хотела. Бабка сказала – оставь его, не надо... Она и не стала... И у Кирилла отца нет. У многих... Был бы... С домом помог. Вообще...