ПУЛЬС СВЕТА

Круглов Евгений

– А ты к нам не хочешь?

Ольга рассеянно покачала головой.

– Нет... Её тяжело одной... Я не могу её оставить... И мне, вообще-то, нравиться! Такие случаи бывают... – покачала головой Ольга, - просто... Рассказать?

– Расскажи... – взглянул внимательно Вадик.

– Недавно один мужчина пришёл, из Покровского, искал, где она живёт, - начала рассказывать Ольга.

– Пришёл поблагодарить её. Он считает, что она его излечила. От одышки. Мы ещё осенью к нему ездили. К его собаке...

Вадик подъехал тихонько к дому. Заглушил машину. Ольга продолжала свой рассказ об удивительной истории, которые с Ириной происходили часто.

– У него

собака такая красивая, большая. Лайка вроде. Такая пушистая. Когда маленькая была, просто бегала вокруг, гуляла. Потом, соседи бояться стали. Выросла. Не знаю, чего там. Он её посадил на цепь. Это он рассказывал. Сначала ничего. Потом стала ненормальная, какая-то. Визжит, истеричная стала. Бесится, по земле катается. Долго так. Он говорил, гулять когда поведёт её на верёвке, она тащит его, тащит. Он бежать не успевал. А отпустить, нельзя. Боялся. Говорит, что у неё на уме, не поймёшь. Кинется ещё на кого... Так и держал на цепи. А гулять перестал. Стал задыхаться, когда бежит она, ну, тащит его. А собака большая выросла. И всё рвётся, бесится. Он подумал, может заболела чем, или что ещё случилось. И сам злится на неё, и жалко её.

Вот Ирину и вызвал. Мы поехали к ним. Посмотрели. А Ирина Даниловна постояла, поглядела, и сказала ему, что собаку должна забрать на некоторое время. Но, что бы он её подержал.

Я не помню, его вроде Константин Михайлович звали. Он собрался. На поводок её зацепил и в машину затащили, вон туда назад. А она визжит, лает, упирается. Я вот тут, вперёд села, а Ирина с ним сзади. Он повернулся и собаку держит коротко.

Потом поехали. Из деревни выехали, он думал собаку в лечебницу повезут, я тоже сначала думала. А когда полем проезжали, Ирина Даниловна остановила машину и сказала ему, что бы собаку он отпустил. Он испугался сначала, говорит, убежит, не поймаешь потом. А она говорит, пусть побегает немножко, не убежит.

Он сомневался, всё говорил чего-то. Потом отпустил всё же. Собака как рванёт по полю!.. И давай носиться вокруг. Остановится, посмотрит на нас и опять понесётся. Ирина Даниловна всё смотрела, смотрела внимательно. Ничего не говорила. И он тоже, стоит, ошейник в руках держит. Тоже молчит и смотрит. Собака долго бегала вокруг. Потом поспокойней стала. Стала нюхать кругом всё, трава уже вялая, а она остановится, поест чего-то, опять побежит. Он хотел уж за ней идти, ловить, но Ирина Даниловна сказала, что не надо. Что мы не торопимся. Собака побегает, остановится. Потом к нам стала подбегать. Он опять хотел поймать, а Ирина снова не дала, а потом и вовсе, всем велела в машину сесть. Собака уже совсем успокоилась. Ходит, нюхает вокруг. Подойдёт, опять отбежит. Даже посидит, опять походит. Мы, наверное, час так на поле провели.

Он молчит, ничего не понимает. Ирина ему говорит, что бы собака травки какой-то поела, она сама знает какой. А я поняла тогда. Не из-за травки. Я, просто, догадалась. Но сомневалась.

Потом она собаку подозвала. Та, прибежала сразу. Угостила чем-то, потрепала за шкуру. Собака хвостом машет, руки ей лижет. Тогда она взяла ошейник у него и подцепила спокойно. Постояла немного с собакой, та, не рвётся никуда. А потом вообще – легла у её ног и всё.

Ирина и говорит ему, что всё, можно домой ехать. Собаку она вылечила. Хозяин удивился так, не знает чего делать. Вышел и молчит. Думает, ничего не говорит. Ирина села в машину и собаку себе в ноги завела.

Приехали мы обратно в Покровское. Она собаку вывела, а та, спокойная такая. Хвостом виляет и на неё заглядывает. А хозяин рядом стоит. Ирина сказала что нам пора, улыбается и поводок ему отдала в руки.

Он

молчит, не понимает ничего, или всё думал о чём-то. Даже спасибо не сказал. Мы сели, попрощались и уехали сразу.

Ольга замолчала, глядя в грязное окно УАЗика. Вадик, сидя вполоборота, сидел не двигаясь, слушал. Ольга шмыгнула носом, посмотрела на него, чуть ухмыльнулась себе, потом опять в окно.

– Недавно он пришёл, нашёл её, где её дом. Подождал, когда с работы вернётся. И рассказал ей. А она, мне потом. Рассказал, что понял в чём дело, догадался сам. Посадил потом собаку на проволоку с кольцом. И цепь пристегнул к проволоке. Ну на длинную, такую, что бы бегала по проволоке далеко. Она, говорит, сначала и в будку не залезала. Ляжет, где-нибудь в траву и лежит. Если дождик, то в будку, а так нет. Далеко бегать стала, через весь двор и в огород даже протянул. И кормил, где лежит, а не у будки, как раньше. Собака успокоилась вроде. Он и гулять пробовал. Уже не рвётся так. А выйдет за деревню и отпускать стал. Сперва боялся только.

Потом заметил, говорит, что дышать легче стало, не стал задыхаться. А так и ходил когда, задыхался. А тут, говорит, через некоторое время, сам когда, легче дышать стало, свободнее...

Ольга опять посмотрела на Вадика, замолчала.

Потом снова.

– Он Ирине стал рассказывать, что понял всё. Стало стыдно ему. И решил, что как чудо вышло. Его, мол, Бог наказал, что томил животное, вот и задыхаться стал. А сейчас, мол, нет, - стало легче... И пришёл ей спасибо сказать. Ещё сказал ей, что надо ей людей лечить тоже... Вот... Только он не знает, что она давно лечит. А кто понимает, давно догадались и знают все уже...

Ольга передохнула.

– Нет Вадь, я с ней останусь...

Вадик вздохнул тоже.

– Да-а... – мотнул он головой, улыбнувшись и посмотрел на неё.

– А давай мы тоже собаку заведём, а? Большую, какую-нибудь, а, Оль?

Ольга усмехнулась шумно, помялась на сиденье.

– Вот, переедем когда... На новом месте!.. – посмотрела на него с улыбкой.

Вадик положил ладонь на её живот, погладил робко.

– А как думаешь, он слышит, понимает чего-нибудь? Ну, чувствует?

– Конечно! Катька говорит – всё чувствует! Даже можно с ним разговаривать, это – как воспитывать уже!..

– Да?! – громко усмехнулся Вадик, гладя ладонью по её животу, - ой! Как дёрнется!.. – неожиданно хохотнул он.

– Видишь! Он тебя чувствует!

– Да? – бросил короткий взгляд, – наверное!.. – замолчал он, глядя себе на ладонь.

– А у Кати, - положила свою ладошку она сверху, - у них Никитка и спит с Тимкой! Тимка дома, он подползёт и играет с ним. А потом уснёт тут. У него шкура такая! Тёплая!.. А Тимка, Катя говорит, лежит и не шевелится, пока Никитка не проснётся. Проснётся, а он как рванёт к двери! Заскулит! Когда в туалет захочет! – смеялась Ольга, - а Катька рассказывала, как в первый раз оставила его, с собакой, летом ещё... Они гуляли, Никитка сидел под деревом на одеяле, ну лежал вернее... А Катька говорит, слышу, телефон дома, я говорит, посмотрела, посмотрела, Тимка рядом бегает, недалеко, и домой!.. Прибежала, разговариваю, а сама в окошко смотрю. А он сразу подбежал к покрывалу, и топчется, топчется вокруг Никитки!.. Ходит вокруг, озирается по сторонам. Она поговорила, а сразу не вышла. Дверь приоткрыла, и смотрит в щёлку, что дальше будет? А он скулит, понюхает его, наклонится и смотрит на дом и вокруг смотрит, опять наклонится к нему!.. А когда Катька подошла, он, говорит, залает как!.. Отругал!.. Повертелся ещё, помахал хвостом и опять, убежал куда-то!..