Пуговка
Шрифт:
Настоящие люди хрустят в крепких объятьях существования, они едут в маршрутном такси, со сбивчивывым разговором за спиной, "ну ты совсем обнаглел", "а сама ты обнаглела", "мог бы мне место у окна уступить", "зачем тебе это место у окна", "я хочу на бутик посмотреть там должны быть скидки он по правой стороне а ты мне не даешь а как футболку рибок так первый бежишь а если…", они поворачиваются, членораздельно смотрят на низкого человека у окна, на тонкого человека у прохода, молчаливо вздыхают, устало цедят "как
Отключи мозг на ближайшие два часа, стань просто куском человеческого материала (бедные тонкие мальчики разлетятся в разные стороны под бойкими ударами оцарапанных пыреем босоножек), предоставь себя в чьи-то мягкие руки, которые греют, не слушай меня с пустой головой: наждачная бумага притерлась к трахеям, нордические ритуалы, бубонная анемия, отметины повседневности – в поисках исцеления, стойкая убежденность: крюками за лопатки и щекотать перышком в носу. Время остановилось. Ничего не хочется. Далекая вагонная сцепка тревожит ушную плеву. Замереть и остаться в этой прищуренной усталости."
– Вот и все, – закончила Пуговка.
– Дааа… – протянул мальчик. – Но тут ведь маты? Там ведь маты, да?
– Да, маты… – Взгляд ее стал отстраненным. – Но где-то здесь ключ, где-то здесь…
– Маты, – вполголоса повторил мальчик, – матные слова…
Он порвал листок на несколько частей и бросил на ступени.
– Маты – это плохо! – покачал головой Алеша. – Очень плохо!
Пуговка открыла от удивления рот.
– Что ты делаешь? – закричала она. – Что ты делаешь? Там ведь ключ! – На ее глазах показались слезы. – Ключ! Господи! – Она бросилась на колени и принялась собирать разорванные клочки. – Что за упрямый идиотский мальчишка!? Теперь дулю с маком ты у меня получишь!
Мальчик скривил лицо.
– Ну и ничего не надо, курица-помада!
– Все! Уходи! Иди домой! Видеть тебя не могу! – закричала Пуговка.
– Ну и пойду, – мальчик поднялся по ступенькам. – Нет, так не надо, другую найдем! – крикнул он в начале спуска. Его фигурка сгинула в начавшемся снегопаде.
Пуговка подняла лицо вверх, словила ртом крупную снежинку и зарыдала.
Леонард Евгеньевич распахнул дверь своей квартиры.
– Алеша, – сказал он строго. – Я хочу, чтобы ты зашел к нам.
Глаза мальчика забегали.
– Дядя Лева, можно я потом зайду? – он попытался протиснуться мимо Леонарда Евгеньевича.
Леонард Евгеньевич положил ему руку на плечо.
– Нет, – твердо сказал он. – Ты должен зайти. – Он многозначитально посмотрел на мальчика. – Нам много о чем с тобой нужно поговорить.
Алеша шагнул за порог, Леонард Евгеньевич закрыл за ним дверь.
– Вот так-то лучше, – улыбнулся Леонард Евгеньевич. – Проходи, – он приветственно указал рукой, – проходи в большую комнату. Можешь не разуваться, – добродушно добавил он. – Я все равно убирать сегодня буду.
Алеша прошел направо, в гостиную, и уселся в широком кресле,
– Интересуешься? – Леонард Евгеньевич прошел мимо него и сел на диван, закинув ногу на ногу. – Я, ты знаешь, сколько себя помню, авиамоделированием увлекался. Сначала в кружок ходил, даже грамоты у меня остались – конкурсы выигрывал. А сейчас так… Балуюсь немного. А ты чем увлекаешься?
– А я так… – пожал плечами Алеша. – Ничем особенно…
– Ну да, ну да – закивал Леонард Евгеньевич. – Сейчас время такое… – Он помрачнел. – Молодежь растрачивает себя на всякую ерунду, вместо того, чтобы делом заняться. – Он покачал головой. – Ценности изменились, что тут скажешь. А в поход ты хоть раз ходил в своей жизни?
Алеша кивнул.
– Ходил? – удивился Леонард Евгеньевич. – И куда же?
– Ну, мы загород с друзьями ходили летом…
– Загород! – Леонард Евгеньевич вскочил с места и заходил по комнате. – Загород! Подумать только! И это поход? Это ты называешь походом? Да мы на Байкал ездили, в Уральские горы, на Камчатке по сопкам ходили, на Алтай, в тайгу! А ты говоришь загород! – Он опустился на диван и отдышался. – Ты знаешь, кто я по профессии?
Алеша отрицательно мотнул головой.
– Я, Алешенька, врач-анестезиолог. Ты знаешь, что это такое?
– Нет.
– А это когда вот тебя например ущипнет твоя подружка, – Леонард Евгеньевич засмеялся. – Или там дружок. Тебе что будет тогда?
– Ну, я ему в лоб дам, конечно – рассудил мальчик.
– В лоб? – Леонард Евгеньевич нахмурился. – Неужели ты такой забияка? Вот уж не мог никогда подумать…
– А чего они пристают? – возмущенно спросил мальчик. – Будут приставать, щипаться будут – будут в лоб получать.
– Ну ладно, ладно, – успокаивающе проговорил Леонард Евгеньевич. – Но тебе больно все равно будет? Так ведь?
– Так, – согласился Алеша. – Но только все равно меньше, чем если бы я не врезал в ответ.
– Может быть, может быть, – пробормотал Леонард Евгеньевич. Он повысил голос. – Но вот, если больно очень сильно, то тогда и нужен врач-анестезиолог, который сделает тебе укольчик анестезии, чтобы тебе не было больно. Тебе когда-нибудь делали такой укольчик?
– Я вообще уколов не люблю, – недружелюбно ответил мальчик.
Леонард Евгеньевич засмеялся.
– Не бойся, Алеша, я не буду тебе делать уколов. – Он пошамкал губами и тихо добавил: – По крайней мере сейчас… – Вгляд его оживился. – А как там твоя мама поживает?
– А вам какое дело? – мальчик дерзко посмотрел в глаза Леонарду Евгеньевичу.
– Ну что ты, что ты, – заулыбался Леонард Евгеньевич. – Я просто так спросил. Ты извини, может я тебя сильно задерживаю…
– В общем, мне еще уроки идти делать. У нас четверть заканчивается…
– Ну да, ну да, что-то я заболтал тебя. – Леонард Евгеньевич приглади волосы рукой. – Я, собственно, вот почему тебя позвал… Когда ты сбегал по лестнице, то обронил у дверей моей квартиры один листок… – Леонард Евгеньевич внимательно посмотрел мальчику в лицо.