Птицы

Торин Владимир

— Вы из-за этого подрались?

— Ха. — Старик поставил чайник на кованую стойку у камина и снял с каминной полки вазу с имбирным печеньем. — Подрались — это слишком громко сказано. Я пытался остановить Корнелиуса, просил, чтобы он одумался. Схватил его за руку, а он схватил меня за воротник шлафрока и отшвырнул прочь. А потом выгнал из вашей квартиры. После этого я его не видел.

— Вы сказали, что догадываетесь, куда он пошел.

Мистер Франки сел в кресло и поставил на столик между собой и мальчиком вазу с печеньем, протянул ему чашку на блюдце.

— Осторожно, горячий, — сказал он. — Последнюю

неделю Корнелиус вел себя очень странно. Он был задумчив и рассеян. И мне даже удалось выиграть у него несколько партий в «Трольридж». А такого никогда раньше не бывало: твой дед — великолепный игрок. Сперва я думал, что он пожалел меня и поддается, но все было по-настоящему. Он просто слишком глубоко погрузился в свои мысли, словно принял пилюли для восстановления памяти и его накрыло волной воспоминаний. Я часто наблюдаю через окно за задним двором — боюсь, как бы кто-нибудь из моих… гм… в общем, смотрю, чтобы никто не подкрался к дому. Так вот я видел черный «фроббин» и незнакомца, который приезжал к твоему деду. Видел, как они о чем-то говорили. Думаю, тот человек связан с уходом твоего деда. — Мистер Франки кивнул на чашку Финча. — Пей, чего глазеешь? Ждешь, пока остынет?

Финч осторожный отсербнул немного чая. Тот пах какими-то травами и во рту оставлял терпкий привкус.

«Мерзкий травяной чай!» — подумал мальчик, но после первого же глотка почувствовал, как тепло, разливающееся по телу, успокаивает, будто бы даже утихомиривает страхи. Ему вдруг стало спокойно.

Чаепитие… Обычное чаепитие, оно было чем-то неожиданно нормальным и разом будто бы заглушило волнение от того, что он себе надумал, пока лежал в кровати, пока бежал по лестнице, пока стучался в квартиру мистера Франки. Мысли замедлили свой лихорадочный бег. Он просто пришел получить ответы, и, судя по всему, этот престарелый бывший шпион готов был ему их дать.

— Но почему вы пытались его остановить? — спросил Финч и взял печенье. — Почему дедушка вас схватил? Это совсем на него не похоже.

Мистер Франки тоже взял из вазы печенье и откусил кусочек, отчего крошки посыпались на шлафрок. Старик выглядел опечаленным — от воспоминаний о ссоре с единственным другом он нахмурился, поежился стал похож на нахохлившегося ворона в своем кресле. Ворона — с чашкой чая и печеньем в руках.

— Я понял, что Корнелиус затеял что-то очень опасное и рискованное, — сказал мистер Франки. — Когда я пришел к твоему деду, он уже готовился к отбытию. На его кровати лежал раскрытый чемоданчик-кофр с кое-какими механизмами и стеклянными флаконами. Я узнал некоторые из тех предметов, и они мне очень не понравились.

— Что там было, в том чемоданчике?

— Инструменты для дознания.

— Дознания? — переспросил Финч — он не знал этого слова.

— Инструменты для пыток, — пояснил старик. — Чтобы узнавать сведения, причиняя боль.

— Вы лжете! — воскликнул Финч и едва не облил себя горячим чаем. — У моего дедушки не могло быть таких вещей! Он хороший! Он добрый! Он бы ни за что…

— Поверь мне, — перебил его мистер Франки, — я слишком часто видел эти инструменты на войне, чтобы с чем-то их спутать. И не спеши с выводами: мы можем лишь гадать, зачем они были нужны Корнелиусу. Я знаю его очень давно, и ты прав — он хороший, добрый человек. Такие люди не выпытывают сведения у других, причиняя им боль. Уверен,

что всему этому есть какое-то объяснение — просто я его не нашел. Зато тогда я окончательно понял, что твой дед ввязался в какие-то темные дела. К тому же на кровати рядом с кофром лежал почти собранный ручной винтокрыл.

— Что такое винтокрыл?

— Это персональный летательный аппарат, — сказал старик. — Устройство с пропеллером, работающее на химрастопке. Довольно редкая и очень дорогая штуковина.

— Но откуда он у дедушки?! — поразился Финч.

— Вот и мне хотелось бы знать.

Чашка зазвенела о блюдце в дрогнувших руках мальчика. Все встало на свои места.

— Значит, на подоконнике был его след. Он улетел на этом винтокрыле.

— Не знаю, о каком следе речь, — хмуро сказал мистер Франки. — Но, судя по всему, так и есть.

Финч начал встревоженно размышлять вслух:

— Но зачем ему все это? Винтокрыл? Чемодан с пытками? — А еще он вспомнил о защитных очках для бурь и оружейных пружинах.

Мистер Франки тяжело вздохнул.

— Я не представляю, Финч. Не представляю. Ах да! — он вдруг вспомнил. — Ты ведь говорил, что что-то принес. Что именно?

Финч уже и забыл о пластинке, которую взял с собой из квартиры. Он молча протянул ее мистеру Франки.

Тот взял пластинку, непонимающе повертел в руках, после чего поднялся и поставил ее на поворотный круг граммофона. Завел механизм и опустил иглу. Из рога зазвучало послание дедушки Финча, которое мальчик уже знал едва ли не наизусть.

Мистер Франки хмуро выслушал все, что говорил Корнелиус Фергин, после чего поднял иглу и остановил пластинку.

— Ты совершенно прав, — сказал он, наконец. — Это прощание. Настоящее.

Финч опустил голову. Убаюканное было чаем отчаяние вернулось: дедушка все же его бросил?!

— И снова эта треклятая снежная буря, — проворчал мистер Франки, и Финч поднял на него испуганный взгляд.

— Что? Снежная буря? При чем здесь она?

— Ты разве не слышал? Твой дед ведь сам говорил, что…

— Да, я слышал. Но мне кажется, что вы сказали о ней не просто так. «И снова эта снежная буря»…

Мистер Франки отвернулся и уставился на огонь, облизывающий дрова в камине. На лицо старика будто наползла мрачная тень.

— Этот дом… — сказал он голосом, от которого Финча пробрало. — Здесь творятся очень мерзкие вещи.

— Почему вы так думаете?

— Я не думаю… Я в этом уверен. — Старик резко повернулся к Финчу. — Тебе кажется, что это самый обычный дом, так ведь?

— Ну да… — недоуменно ответил мальчик.

— Только вот это не так.

— Не так?

— Хм… — Мистер Франки отставил чашку, сцепил пальцы и прищурился. — Как думаешь, что общего у всех квартир в этом доме?

Финч задумался. Что общего? Везде есть двери? В каждой на полу лежит ковер? Какой странный вопрос…

— Я не знаю, — вынужденно признал он.

— Конечно, не знаешь! — воскликнул мистер Франки. Он тяжело дышал, и в его взгляде промелькнуло что-то безумное. — Никто не знает, потому что не придает этому значения. Но если бы они задумались, у них волосы бы встали дыбом… даже у этой лысой Присциллы Поуп. А все дело в том… — Старик замолчал, будто бы поперхнувшись от избытка эмоций и волнения. — Общее у каждой квартиры в том, Финч, что в каждой из них кто-то пропал.