Птицы
Шрифт:
Финч машинально, сугубо по-мальчишески, хотел сказать, что ему не нужна какая-то рыжая всезнайка, но смог выдавить лишь:
— Хочешь помочь мне его вылечить? — Он кивнул на свою вязанку.
Арабелла забрала у него клубок ниток и подтянула к себе маленькое существо.
— Ты хотел сказать, все переделать? Посмотри, как ты криво завязал малышке брюшко.
— Почему вдруг «малышка»? — возмутился Финч. — Это мальчик!
— С чего ты взял? Больше похожа на девочку!
— А вот и нет!
— А вот и да!
Арабелла придирчиво
— Ты же понимаешь, что мы должны его остановить? — едва слышно спросила она.
Финч и без уточнения понял, о ком она говорит.
— Да.
— Это будет очень сложно.
— Я знаю.
— Они хотят вернуть Гелленкопфу власть и начать войну с людьми.
— Я знаю.
— С ними заодно Уолшши.
— Я знаю.
— У них Фанни. Если только они ее не…
Финч дернул головой.
— Нет! Она жива! Я верю, что она жива! И мы ее спасем!
Арабелла вздохнула.
— Еще бы придумать, как.
— Мы что-нибудь придумаем. — Финч решительно сжал кулаки. — Если нам удалось разоблачить их всех, то и спасти Фанни удастся. Мы выведем всех заговорщиков на чистую воду. Помешаем планам Птицелова и Портного, остановим Гелленкопфа, спасем Фанни и освободим не-птиц с восьмого этажа.
Арабелла поглядела на него. Ее лицо было бледным, а губы дрожали.
— Нам столько всего предстоит, Финч. Мне страшно… как мы со всем этим справимся? Мы же просто дети!
Финч покачал головой.
— Мы не просто дети. Мы очень пронырливые дети. Очень хитрые и коварные дети. Мы переиграем всех злодеев. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что злодеи — это всего лишь взрослые, а взрослые…
— Очень предсказуемые, — улыбнулась Арабелла.
К досаде Финча, девочка и впрямь справлялась лучше него. Ее ниточки не путались, а узелки были ровными, аккуратными и едва заметными. Вскоре маленький пациент уже выглядел так, как будто с ним ничего ужасного и не произошло.
Вязанка развернулась и, перебирая целыми конечностями, заползла в коробку с клубками, после чего зарылась в них. Из глубины раздалось мерное посапывание — кажется, существо заснуло.
Почти сразу после этого дверь в конце коридора открылась, послышались шаги, и на пороге гостиной появилась банкирша с улицы Мэпл.
— Дети, — сказала она. — Доктор Нокт закончил операцию — он зовет вас…
Финч и Арабелла переглянулись и бросились в комнату дедушки Финча.
За время отсутствия детей там практически ничего не изменилось. Тускло горела лампа на столе. Саквояжная лампа доктора была погашена, а сам саквояж вновь вернул себе привычный вид.
Доктор Нокт сидел на стуле. Его обычные очки заняли место на носу, а в руке он держал чашку с остывшим кофе.
На кровати по-прежнему лежали мадам Клара и мистер Риввин, но сейчас выглядели они уже не так жутко, как раньше. Хотя, по правде, практически ничего видно не было,
— Они будут жить, — сказал доктор Нокт блеклым уставшим голосом. — Я зашил и обработал их раны. К сожалению, мои заживляющие средства не помогли, но кровь я остановил и наложил повязки. Им здорово досталось. В сознание они пока так и не приходили, но сейчас их состояние, хоть по-прежнему довольно тяжелое, но стабильное, что вызывает у меня надежду. Они оба… не люди, и мне нужно провести множество исследований, чтобы понять, как их лечить. Грустная ирония заключается в том, что я ведь и прибыл сюда, чтобы как раз это выяснить у нее, — он кивнул на мадам Клару. — На данный момент я сделал все, что мог.
Финч медленно подошел к кровати. Арабелла последовала за ним.
Мистер Риввин, кажется, видел какой-то очередной сон. Он едва заметно улыбался, его губы шевелились. Финч прислушался — тот произнес: «Слоны по почте? Снова? Они же выпьют весь мой чай!»
Мадам Клара выглядела не в пример более страшно. Ее лицо покрывали тонкие швы, а разорванную щеку пересекала изогнутая черная полоса, которую соединяли стежки хирургической нити. Невероятно длинные волосы возлежали кругом, как черная картинная рама.
И тут Финч кое-что заметил… кое-что странное…
Волосы у мадам Клары были черными не полностью, у самой головы они были… синими! Точно такими же, как у самого Финча!
— Что это такое? — недоуменно спросил мальчик, указав на синие волосы няни.
— Ты о чем? — спросила, подойдя ближе, банкирша с улицы Мэпл.
— Почему там волосы черные, а тут синие?
— Ах, это… Так бывает, когда дама красит волосы, и они отрастают. Ваша мадам Клара вовсе не брюнетка. Ее родной цвет — синий.
— Но… как? Почему?
— Почему у нее синие волосы? Не представляю. А у тебя почему?
Финч уже собирался было сказать о том, что выпил дедушкины лекарства, когла был маленьким, но вдруг понял, что, скорее всего, это ложь — как и все, что говорил ему дедушка.
Доктор Нокт поднялся со стула.
— Я предлагаю всем переместиться в гостиную, где, я надеюсь, меня угостят чаем и… гм… ответами.
— Я останусь злесь, — сказала банкирша с улицы Мэпл. — Пригляжу за ними.
Доктор кивнул, после чего положил ладони Финчу и Арабелле на плечи и повел детей прочь из комнаты.
Напоследок Финч обернулся. Мадам Клара не шевелилась, а мистер Риввин чуть повернул голову к севшей на стул рядом с ним банкирше с улицы Мэпл и произнес:
— Столько слонов за одним столом! Эй, не суйте хоботы в чай! Он же еще слишком горячий!..
…Монотонный разговор в гостиной походил на жужжание. Муха будто летала где-то внутри черепной коробки и, стоило тряхнуть головой, билась о стенки, но это сбивало ее с толку лишь на мгновение. Она быстро приходила в себя и продолжала накручивать круги и спирали. Муха эта была наглой и уверенной в себе — пролезла в ухо и поселилась в темноте.