Птицы
Шрифт:
Дети следили за лицом миссис Чаттни. Пока она читала, губы ее слегка шевелились, глаза сузились, брови нахмурились, а на лбу углубилась морщина.
— Что ж, — сказала она наконец, сложив газету, — признаю, что весь тот бред, который вы только что несли, все же… — она прервала себя и задумчиво пробормотала: — Значит, Франки действительно убили. А я уж было подумала, что и вовсе не знаю этот дом и его жильцов.
— Миссис Чаттни… — начал было Финч, но женщина подняла руку, прерывая его.
— Достаточно! Я вынуждена вас огорчить.
Финч и Арабелла испуганно переглянулись.
Миссис Чаттни
— Я не убивала Конрада Франки. И вас, что бы вы там себе ни придумали, тоже убивать не намерена — и более того — никогда не собиралась, какими бы настырными вы ни были.
— Мы вам не верим! — заявил Финч.
— Да, не верим! — добавила Арабелла. — Мистер Франки…
— Хорошо, — утомленно сказала миссис Чаттни. — Расскажите мне, как я все это, по вашему, провернула?
Финч не понимал, зачем это нужно. Все выглядело так, будто она просто решила проверить, что им известно. Что ж, он все ей сейчас расскажет, и она поймет, что ее планы уже никакая не тайна. И ей не останется ничего иного, как начать воспринимать их всерьез. Он очень на это надеялся.
— Вы пришли к мистеру Франки, — вдохновенно начал Финч, — и повесили его за крюк для газовой лампы над дверью. И все обставили так, будто он сам повесился, потому что эти крюки самоубийцы просто обожают. И никто бы даже в этом не усомнился, ведь для того, чтобы взять и повеситься не нужна никакая причина, когда ты одинокий дряхлый старикашка и квартируешь в Горри — на его месте кто угодно уже давно бы сплел петлю. А потом вы вернулись сюда и, наверное, пошли пить свой какао, как ни в чем не бывало. Потому что женщины бывают очень коварными.
— Какая я ужасная! — фыркнула миссис Чаттни.
— Да! — хором ответили дети.
Миссис Чаттни старательно пыталась выглядеть беззаботной, но движения выдавали ее с головой: они были резкими, отрывистыми, напряженными, словно внутри у нее работали новенькие, не до конца прилаженные пружины.
— И вы пришли сюда договориться, — подытожила женщина. — Просить меня не убивать вас, как Франки.
— Ну да, — покивали дети.
— Хорошо. — Миссис Чаттни раздраженно хлопнула в ладоши. — Давайте сыграем в эту дурацкую игру до конца. Полагаю, это приведет к нужному исходу быстрее всего. Вы ведь мните себя взрослыми, очень умными и смышлеными, верно? Ну тогда давайте поговорим о взрослых вещах. Об убийствах, к примеру. Вы знаете, что нужно для любого уважающего себя убийства?
Дети задумались.
— Быть плохим человеком? — предположил Финч.
— Нужен мотив и что-то там еще… — сказала Арабелла.
— Верно, девочка, — кивнула миссис Чаттни. — Мотив, средство и возможность. Без этого попросту невозможно совершить никакое убийство. Допустим, мотив избавиться от Франки у меня был. С вашей наивной точки зрения, разумеется. Но что касается средства и возможности… Тут уже сложнее, а я не стану облегчать вам задачу, господа карликовые детективы. Объясните мне, будьте так любезны, как я смогла бы убить Франки, не имея ни средств, ни возможностей?
— Они у вас были! — заявил Финч. — Вы — коварная женщина.
Миссис Чаттни перевела взгляд на Арабеллу, в надежде получить более вразумительный ответ.
— Вы — хитрая и пронырливая! — сказала девочка. — Вы подслушиваете разговоры жильцов и следите за всеми. У
— Я так понимаю, вы упорствуете в своем невежестве, — прокомментировала миссис Чаттни, бросив быстрый осуждающий взгляд на автоматона, словно он ее очень подвел. — Что ж, это исключительно в духе детей. Ну, я все же поясню, потому что иначе мы тут застрянем до следующей снежной бури. — Она встала со стула, церемонно обернулась кругом и проговорила: — Может быть, вы и не заметили, но я слабая хрупкая женщина, и я не смогла бы повесить старика, даже если бы захотела. Это — к средствам. Ну а что касается возможности…
— У вас есть алиби? — недоуменно спросила Арабелла.
Финч хотел было поинтересоваться, что это за «алиби» такое, но побоялся выглядеть несведущим в присутствии двух женщин, одна из которых коварная, а вторая — достаточно злая, чтобы осуждающе на него поглядеть при их злейшем враге.
— Конечно! — утомленно воскликнула миссис Чаттни и снова села на стул. — И вся ваша теория рассыпается, как карточная башня, построенная пьяницей на шатком пабном столе.
— И где же вы были, когда умер мистер Франки? — хмуро спросила Арабелла.
Финч понял, о чем идет речь, и ему начало казаться, что из-под него выдергивают ковер. Предчувствие допущенной ошибки — это было просто ужасное ощущение. И все же он не терял бдительности: миссис Чаттни, очень вероятно, пыталась их отвлечь, задурить им головы и вызнать то, что ей нужно, а после избавиться и от них.
— Я была здесь, — сообщила хозяйка квартиры и ткнула мундштуком в сторону подслушивающего рожка. — И слушала все, что происходит внизу. Я слышала весь разговор Финча с этим странным доктором Ноктом. Я слышала весь разговор Финча с констеблем Перкинсом, который, оказывается, не такой болван и слабохарактерный простак, каким всегда казался. После чего вы сразу же поднялись в квартиру мисс Джей, куда принесли и саму мисс Джей. А вскоре после этого, если я ничего не путаю, и был обнаружен Конрад Франки. Мне бы просто не хватило времени его убить, обставить все как самоубийство и скрыться.
— Доктор Нокт сказал, что прошло примерно двадцать минут, — вспомнил Финч. — Если вы слышали все наши разговоры, то вы и в самом деле не могли его убить. Но как тогда?..
— Что? — спросила миссис Чаттни.
— Как вы тогда его убили?
Миссис Чаттни закрыла лицо ладонью и покачала головой. При этом она едва слышно взвыла.
— Что ж, я начинаю понимать Птицелова и его желание от вас избавиться, — сказала она, вновь поглядев на детей. — Вы просто невыносимы.
— У нас есть доказательство! — вскинулся Финч.
— И что это, позвольте поинтересоваться, за доказательство? — ехидно спросила миссис Чаттни.
— Он защищался! — выпалил мальчик. — И поцарапал вас! У вас на руках должны быть глубокие царапины.
Миссис Чаттни, не говоря ни слова, демонстративно медленно и с неизменной усмешкой расстегнула пуговки на одном манжете, затем на другом, столь же неспешно и театрально отдернула рукава платья, полюбовалась собственными бледными и гладкими предплечьями, после чего вернула рукава на место и снова застегнула манжеты.