Птицелов

Гриффит Рослин

Кто это? Федра? Фред? Они не стали бы красться по веранде и спрыгивать в сад. Орелия оперлась локтями о подоконник и выглянула наружу. Когда глаза ее привыкли к лунному свету, заливающему лужайку, она ясно различила темную человеческую фигуру: под вязом стоял мужчина, подняв к ее окну лицо, черты которого в тени ветвей были неразличимы.

Орелия похолодела от страха. Она заставила себя снова выглянуть в окно — он стоял все там же совершенно неподвижно и, подняв голову, смотрел на ее окно. Странно знакомая фигура…

Да, — с ужасом поняла Орелия, это незнакомец из Дубового парка, и он знает, где она живет, а Федра уверяла, что это случайный карманник!

Орелия быстро закрыла окно, сердце ее бешено колотилось. Наткнувшись в темноте на чертежный стол и едва не опрокинув его, она на ощупь нашла и зажгла газовый светильник. Казалось бы, свет должен был ее успокоить, но нет! Она совершенно одна в доме и даже не уверена, заперта ли входная дверь.

Орелия быстро сбежала по ступенькам, решив позвонить в звонок для слуг или даже кинуться в их помещение, чтобы разбудить Фреда и Мэри. Нет, лучше сама запрет входную дверь и задвинет ее какой-нибудь тяжелой мебелью. Она кинулась к двери… увидела, что ручка поворачивается, и пронзительно закричала.

— Что такое?! — изумленно воскликнула Федра, входя и закрывая за собой дверь.

Орелия почувствовала слабость в коленях и упала на стул.

— Это ты, благодарение Богу! А ты видела мужчину, который скрывается в саду?

— Кто? Где? — вскричала Федра.

— В саду, за домом. Незнакомец из Дубового парка.

— Ну, я его проучу! — Федра кинулась в кухню и высунулась из окна.

— Ради Бога, тетя! Я чувствую, что он опасен. Я уверена в этом.

— Ничего, я и сама опасная женщина, пусть он меня поостережется.

Федра кинулась к двери и уже хотела ее распахнуть. Но Орелия, вдохновленная мужеством тетки, все же остановила ее разумным советом:

— Нам надо запастись оружием… И давай позовем Фреда.

Орелия схватила на кухне пару острых ножей и большие садовые ножницы, а Федра трижды дернула за веревку звонка для слуг. Когда они зажгли керосиновый фонарь, раздался стук в дверь.

— Это Фред, — сказала она.

Орелия открыла дверь и впустила старого слугу. Она бросила взгляд на лужайку — там никого не было.

— Ты никого не видел в саду? — спросила Федра.

Тот ответил недоуменным взглядом.

— А тебе не померещилось? — Федра внимательно смотрела на племянницу.

— Нет, нет… Он ходил по веранде… спрыгнул в сад, стоял под вязом, глядя на мое окно… Я узнала — та же самая фигура! Лицо было в тени…

Обе женщины и Фред, негодующий, что кто-то смеет бродить по ночам вокруг «его» дома, стали обходить с фонарем лужайку. Они прошли и аллею, и соседние лужайки, осветили пространство под террасой— никаких следов. Орелия уже начала думать, что у нее просто разыгралось воображение, но в эту минуту Фред воскликнул:

— Вот! —

и осветил землю под вязом, там были следы.

— Да, я видела из окна, он тут и стоял…— прошептала Орелия, снова охваченная дрожью.

— Хм-м, следы мужские, но этот парень небольшого роста. — Фред отпечатал рядом свой большой сапог. — Видите, насколько следы меньше?

— Какого бы он ни был роста, это сумасшедший, уж точно, — решительно заявила Федра. — И преследует нашу Орелию. Не забывай об этом, Фред, будь теперь настороже!

— Уж я его отхлещу кнутом, когда он попадется мне, — пообещал Фред.

Поблагодарив Фреда и извинившись, что точного описания незнакомца она дать не может, Орелия вернулась в дом вместе с теткой.

Федра повесила на гвоздь садовые ножницы и, вздохнув, села за кухонный стол.

— Скажи, — спросила она племянницу, — ты подозреваешь Де Витта Карлтона?

— Всерьез — нет. Правда, он — единственный человек, который заявил, что не отстанет от меня. Но он не безумец, а просто зануда.

— И он имеет возможность докучать тебе своим ухаживанием открыто — зачем же ему преследовать тебя в парке и прятаться под твоим окном, — сказала Федра и, взглянув на племянницу, спросила:

— А если это кто-то из твоих сослуживцев?

— Может быть. — Эта мысль не приходила Орелии в голову. — Я ведь не разглядела его как следует, это может быть кто угодно. И все-таки фигура показалась мне очень знакомой.

«В чем я уверена — это не Лайэм, — подумала она. — Даже если б он не пришел мне на помощь в Дубовом парке, его широкие плечи и осанку я сразу узнала бы…»

Федра налила две полные рюмки бренди.

— Боже мой, как ты была испугана, когда я вошла! Надо что-то предпринимать.

— Врезать новые дверные замки, приделать крепкие ставни к окнам…

— И поставить телефон, — добавила Федра. — Это новое изобретение дорого, но очень необходимо. Можно позвонить соседям в случае чего.

Орелия кивнула и отпила большой глоток бренди. По всему телу разлилось тепло.

— И никогда не выходи одна из дома, — четко и раздельно проговорила Федра, строго глядя на племянницу.

— Ну уж нет! —тотчас возмутилась Орелия. Ограничить свою свободу — чем будут довольны ее сестры и… Лайэм О'Рурк. — Нет, нет, — твердила Орелия.

— Но ведь он не побоялся преследовать тебя даже средь бела дня, — мягко возразила Федра. — Он выслеживает тебя, он хитер и опасен. Если это безумец, его поведение непредсказуемо.

— Почему я должна чего-то бояться? Это недостойно, несправедливо.

— Женщины в нашем мире нередко вынуждены мириться с несправедливостью. Разве в Италии ты путешествовала одна?

— Обычно — нет.

— И ты никогда не встречалась с опасностью? Ты жила в Италии одна — это иногда приводит к плохим последствиям.