Птицеферма
Шрифт:
— Как сняты?! — громко взвизгивает Кайра, перекрикивая остальных. — А Чиж?! Кто тогда убил Чижа?!
Хороший вопрос. И мой главный подозреваемый только что спас меня от виселицы.
Филин властно поднимает ладонь, призывая к тишине.
— Мы проведем расследование, — обещает твердо, когда гомон смолкает.
Кайре хватает ума смолчать и не перечить решению Главы. Но ее полный ненависти взгляд устремлен на меня. Похоже, в отличие от Филина, она на полном серьезе верит, что это была я.
— Что касается наказания за
Снова шушуканье вокруг. Все знают Момота и его любовь к «наказаниям». Но мне грех жаловаться: между виселицей и розгами выбор очевиден.
Покорно склоняю голову, и не думая спорить.
— Забери ее пока, — слышу голос Главы и не успеваю сообразить, к кому он обращается, как чужие пальцы накрывают мое запястье. В отличие от хватки Момота — почти невесомо.
Пересмешник увлекает меня за собой в круг; не сопротивляюсь. А потом он едва ли не с силой разворачивает и обнимает меня со спины, по-хозяйски разместив руки под моей грудью. Дергаюсь.
— Стой, — приказ на грани слышимости.
Приходится послушаться. Сердце гулко бьется в груди, прямо под ладонью Пересмешника. Должно быть, он чувствует. Заставляю себя расслабиться и откидываюсь спиной ему на грудь. Полагаю, со стороны мы действительно смотримся как любовники. На самом деле у меня ноги дрожат и почти не держат, и я взваливаю на своего нежданного спасителя половину моего веса.
— А у меня еще одно объявление, — тем временем заявляет Филин, обращая внимание зрителей на себя и отвлекая любопытные взгляды от нас с Пересмешником. Выдыхаю с облегчением. — Вчера Пингвин обратился ко мне с просьбой позволить ему жить с Кайрой, — девушка вспыхивает смущенным румянцем — расценивает как комплимент. — Я был готов согласиться. Но тогда я был уверен, что Гагара виновна, — взгляд-выстрел в мою сторону; пытаюсь выглядеть как можно более расслабленной в объятиях почти незнакомого мне человека. — Теперь все изменилось…
— А чего это Пингвину Кайру?! — раздается с задних рядов. Не могу понять, кто. Зяблик?
Кажется, Кайра тоже не поняла — вертит головой, но жутко довольна популярностью. Бедняга Чиж.
— Об этом я и говорю, — охотно соглашается Глава. И у меня даже создается впечатление, что тот выкрик был «заказным». — У нас много холостяков. Позавчера мы выяснили, что Кулик слаб и не заслуживает женщины, и я задумался, что, возможно, он такой не один. И принял решение: ровно через неделю состоятся состязания. Все пары будут «разбиты». Победители смогут выбрать себе женщину по своему желанию. Согласны?
В моем сознании этот вопрос противоречит ранее сказанному «принял решение». А «холостяки» нестройным
— Гагара, — да чтоб его. Заставляю себя выпрямиться; Пересмешник убирает руки. — Несмотря на твою ложь, я тоже допустил ошибку, — напрягаюсь: это что-то новенькое. — Поэтому эту неделю я разрешаю тебе жить одной. Останешься ли ты дальше с Пингвином или нет, решит испытание.
— Не останется, — ворчит упомянутый, но так, чтобы слышали те, кто стоит рядом, а не Глава.
Еще бы, Пингвин твердо решил заполучить Кайру, и будет за нее биться. Зачем ему теперь я?
Знал бы он, какое это облегчение.
— Благодарю, Филин, — покорно опускаю глаза.
Благодарю тебя за то, что у меня будет неделя, чтобы залечить раны от розг, и только потом предоставить свое тело тому, кого ты выберешь.
Момот — любитель пороть «наказанных». Причинять боль доставляет ему истинное наслаждение, и он не считает нужным это скрывать. У него даже лицо преображается: появляется улыбка и загораются глаза.
В прошлый раз меня порол Тетерев. И это было… легче. Ударов мне тогда приписали больше, но после тех десяти я смогла доползти до комнаты сама. После этих пяти… На самом деле я отрубаюсь после трех.
Прихожу в себя от того, что кто-то брызгает мне на лицо водой.
Я все еще подвешена за руки к ветке, так, что еле достаю ногами до земли, голой грудью повернута к стволу дерева, спиной — на всеобщее обозрение. Мой сарафан опущен до талии, чувствую, что сзади он мокрый — пропитался кровью.
От боли перед глазами все плывет, и я еле различаю перед собой Сову с кружкой в руках. Сперва она брызгает водой мне в лицо, а когда видит, что я очнулась, подносит кружку к губам. Делаю глоток.
Нужно поблагодарить, но из горла вырывается то ли хрип, то ли бульканье.
— Молчи уж, — скрипит Сова.
Прикрываю глаза.
Позади слышны голоса. Значит, я потеряла сознание совсем ненадолго — люди только-только расходятся.
В прошлый раз меня снял с дерева Пингвин — опасался, что загнусь. И то вспомнил не сразу. Сейчас… Сова при желании не сможет. Когда я потеряла сознание и полностью повисла на руках, веревки глубоко впились в запястья. Даже если она принесет мне нож, вряд ли у меня получится освободиться самой.
Плевать. Сейчас мне хочется только забыться.
Кажется, даже отключаюсь. Или нет? Совершенно не чувствую времени.
Кто-то протискивается между мной и стволом дерева, подставляет колено между моих ног. Дергаюсь. Неужели кому-то пришло в голову… сейчас?!
— Тихо. Я иначе тебя не поймаю. Сама понимаешь, за спину тебя не приобнимешь.
Пересмешник. Почему-то сразу расслабляюсь. Просто доигрывает в «любовников». И сейчас мне глубоко наплевать, зачем ему это понадобилось.