Птица без крыльев
Шрифт:
— Уметь готовить — это замечательный дар. Говорят, что он спас много браков.
Агнес ожидала, что мать ответит: "Но мой брак это не спасло". Однако она ошиблась.
— Мне кажется, дело в том, что большинство мужчин больше дорожат своим желудком, чем женами. Разве жена — это ценность? А вот хорошую кухарку еще надо поискать.
Агнес и не подозревала, что ее мать способна так тонко шутить.
— Я знаю теперь, в кого вы пошли, — заметил Чарльз, когда они остались вдвоем.
— Вы считаете, я похожа на маму?
— Внешне — нет. Но манерой говорить и умением дать быстрый и остроумный
— Нет, ни капли.
Чарльз удивленно поднял брови.
— И я также, — продолжила Агнес. — Он показал себя человеком злопамятным и к тому же очень опасным. Возможно, мне не стоило бы так говорить, потому что отец оставил мне приличное состояние, но сделал он это в отместку матери и Джесси.
— Вы хотите сказать, что в своем завещании он ничего им не оставил?
— Ни пенни. Но, как ни странно, его смерть сблизила меня с матерью. Между нами никогда не было теплых отношений. — Агнес отвела глаза в сторону. — Шесть лет я работала здесь за пятнадцать шиллингов в неделю, для продавщицы заработок неплохой. Мне приходилось не только стоять за прилавком. По сути дела, я заведовала всем: бухгалтерией, заказами на поставки, часто работала и в табачном магазине, а также следила, как идут дела на фабрике, да еще и занималась Домом, где сдаются комнаты. Но для отца я всегда оставалась лишь продавщицей. Теперь же я хозяйка всего этого, а кроме того, мне принадлежат пять домов в Джесмонде и два на центральной улице, которые сданы под офисы. Благодаря столь неожиданно свалившемуся богатству, казалось бы, я должна чувствовать себя свободной. Но на деле все наоборот. Наследство привязало меня к этому городу, как никогда не привязывали те пятнадцать шиллингов, ибо в любой момент я могла собраться и уйти. — Девушка прямо взглянула Чарльзу в глаза.
— Но что удерживает вас здесь?
— Я не могу оставить маму. Это ее дом, и потом, кроме меня у нее никого нет.
— Рано или поздно вам все равно пришлось бы с ней расстаться, к примеру, если бы вы вышли замуж.
— Но тогда был бы жив отец, и плохо ли, хорошо ли, но они жили бы вместе. И еще сестра оставалась бы с ними.
Любуясь девушкой, Чарльз тихо, но настойчиво продолжал свои вопросы:
— А что может помешать вашему будущему мужу поселиться здесь с вами?
Она плотно сжала губы, веки ее дрогнули.
— Мне сложно это представить.
— Почему же?
Агнес пробормотала что-то неопределенное и попыталась встать. Стараясь сделать это быстрее, она оперлась о край дивана. Но, потеряв равновесие, ударилась забинтованной рукой о деревянный подлокотник и сдавленно застонала.
Чарльз тотчас же оказался рядом.
— Ах, моя милая, моя дорогая! — помогая ей, воскликнул он. — Простите меня, я совершенный идиот, такой неуклюжий и бестолковый. Я хочу сказать, что вы мне не безразличны. Вы много значите для меня, гораздо больше, чем просто друг. Вы сразу понравились мне, как только я увидел вас в тот вечер накануне Рождества. А помните сахарных мышек?.. Со мной тогда произошло нечто необычное. Я... постоянно думал о вас. — Чарльз взял ее ладонь и прижал к своей щеке. — А я... я нравлюсь вам, хотя бы немного? — тихо спросил он.
Нравился ли он ей! Чувство, испытываемое
— Это ни к чему не приведет.
— Вы не ответили на мой вопрос, Агнес, — настойчиво напомнил Чарльз. — Нравлюсь ли я вам? Я не решаюсь спросить, любите ли вы меня, потому что знаю, это происходит не вдруг, чтобы полюбить, нужно время. Но я смогу пробудить в вас любовь, поверьте. Вы только скажите, нравлюсь ли я вам?
Агнес судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.
— Да, вы мне нравитесь, очень нравитесь, но я... я снова повторяю...
— Это все, что я хотел узнать. — Чарльз медленно наклонился к Агнес, и их губы слились в поцелуе.
— Ах, Чарльз, Чарльз, — она произнесла его имя, закрыв глаза, но тут же резко раскрыла их, услышав смех любимого.
— Ты в первый раз назвала меня по имени, — объяснил молодой человек причину своего смеха. — Это вышло просто замечательно: не Чарли, а Чарльз. Ах, моя милая, я сегодня же расскажу обо всем дома. Знаешь, я уезжал на несколько дней специально для того, чтобы поговорить с Реджи. Мне хотелось поделиться с ним и...
— И что же он сказал?
— Реджи поддержал меня, посоветовав идти вперед и не отступать, иначе инициативу перехватит он. Я уверен, что Реджи так и поступил бы. Совершенно очевидно, что ты ему понравилась. Уж в чем-в чем, а в женщинах он хорошо разбирается: у него большой опыт в амурных делах.
— А как ты думаешь, поддержат ли тебя родители?
— Уверен, они все поймут и полюбят тебя. Знаешь, тебе надо обязательно с ними познакомиться. А когда мы поженимся... — Он вновь весело рассмеялся. — Я еще не сделал вам предложения, мэм, а вы не давали согласия, но тем не менее, когда мы поженимся...
— Ах, пожалуйста, не спеши! Со многим еще предстоит разобраться. Я сказала, что твоя семья... — Агнес умолкла, услышав на лестнице голоса.
— К ней пришли, она занята, — отчетливо прозвучали слова Элис. Ей ответил другой, так хорошо знакомый Агнес голос.
— Я должна ее видеть, я прямо с... — Дверь распахнулась, и на пороге появилась Джесси. — Ах, Эгги! — Она бросилась к сестре, но, увидев Чарльза, остановилась. — Извини, я как-то не подумала... Узнав, что произошло, мы тут же вернулись. Тебя же едва не убили. Отец, вероятно, сошел с ума... Его... уже похоронили?
— Присаживайся, милая, — сказала Агнес и обернулась к Чарльзу. — Это моя сестра, — пояснила она, затем перевела взгляд на дверь: там стояла ее мать, мрачно глядя на Робби Фелтона.
— Робби сразу, сразу же привез меня обратно, — торопливо стала объяснять Джесси. — Да и работы там для него не нашлось, и вообще, ах, Эгги... — в ее голосе слышались слезы, она хотела обнять сестру, но Агнес остановила ее.
— Садись, — коротко промолвила она и вновь взглянула в сторону двери. — Входите, Робби, — пригласила Агнес. Дождавшись, пока он подойдет, представила его Чарльзу: — Это муж моей сестры.