Птица без крыльев

Куксон Кэтрин

— Ты что-нибудь забыла? — поинтересовалась Элис.

— Нет, мама, ничего, абсолютно ничего.

Элис перевела недоуменный взгляд на старшую дочь, будто хотела спросить: "К чему это она?".

— Я... думаю... сначала нам лучше зайти в галерею Фенвикс, — заикаясь, выдавила из себя Агнес.

Туда они и направились.

* * *

— Так ты точно здесь видела это платье?

— Мне так казалось, — окидывая взглядом торговый зал, ответила Агнес. — Возможно, я перепутала отделы. Посмотри, там дальше, за аркой,

есть еще один. Наверное, я видела платье там. — Агнес обернулась к Джесси и, глядя на сестру, почесала нос. Ее сигнал не остался незамеченным.

— Мама, что-то мне нехорошо, — прерывисто дыша, затараторила Джесси. — Я зайду в туалет.

— А где здесь дамская комната?

— Вот там, — показала Агнес, потом выразительно посмотрела на сестру и добавила: — Иди и постарайся не задерживаться.

Джесси резко повернулась и почти бегом заспешила в направлении, указанном сестрой.

— А мы пока пойдем дальше, — сказала матери Агнес. — Мне кажется, именно там мы найдем то, что нужно.

Мельком поглядев вслед Джесси, Элис Конвей последовала за старшей дочерью под арку, в отдел, где, как знала Агнес, продавалась одежда для беременных и товары для новорожденных.

— Да, кажется, это здесь. Взгляни на эти платья, — затараторила Агнес, стараясь отвлечь мать.

— Четыре фунта! Это же смешно, — возмущалась Элис, увидев цену. — Сшито неважно, покрой безобразный, и такие деньги!

— Но, мама... посмотри, сколько на него ушло ткани.

— Послушай, — остановила ее Элис. — Я знаю, сколько материи идет на платье, не надо мне об этом говорить. На рынке в ларьке можно присмотреть что-нибудь в этом же духе и всего за пятнадцать шиллингов, а может быть, и дешевле, да, наверняка дешевле.

— На рынке не продаются товары для беременных, мама, — возразила Агнес, переходя к следующему прилавку. — А вот еще, — она показала на другое платье, — расцветка приятная и стоит три фунта десять шиллингов.

— Это смотрится лучше, но все равно тоже слишком дорого. Но где же Джесси? — Элис обернулась к арке, под которой они недавно прошли. — У нее сегодня что-то с желудком. Перед уходом она несколько раз бегала в туалет.

— Да что ты! — Агнес всплеснула руками. Затем зашла за прилавок и взяла в руки маленькую шерстяную кофточку. — Посмотри, какая прелесть, правда?

— Эти вещи мы еще успеем купить.

— Но... я слышала, как ты сказала отцу, что Джесси понадобится не только платье. И мне кажется, он станет злиться еще сильнее, если увидит, что она вяжет детские вещи.

— Все это так, но сначала давай ограничимся платьем. Куда же она запропастилась? Сходи и посмотри, что там с ней.

— Мама, — Агнес обернулась к матери, — я знаю, что с ней. Она в туалете и, скорее всего, ей нехорошо. — Девушка закрыла глаза и подумала, что и сама чувствует себя не блестяще. Ей было явно не по себе. Сколько прошло времени, как ушла Джесси? Три минуты или пять? Пожалуй, минут пять. Определенно, сестры уже нет в магазине.

Напустив на себя покорный вид, Агнес повернулась и медленно направилась к арке, разделявшей отделы. Вот и дамская комната. Она открыла дверь и вошла: одна женщина мыла руки, другая смотрелась в зеркало. Умывальные раковины в туалетах появились совсем недавно.

Агнес зашла в одну из кабин, а когда вышла, в комнате уже никого не было. Она взглянула в зеркало и ужаснулась при виде своего бескровного лица, на котором особенно громадными казались глаза: в них застыл страх. Господи, чем все это закончится?! Да и что толку гадать. Пора выходить и начинать спектакль. Первое действие предстояло разыграть перед матерью. Агнес заставила себя ускорить шаг. Она прошла под арку и увидела Элис, обсуждавшую с продавщицей платье стоимостью в четыре фунта.

— Мама!

Элис обернулась, и выражение лица дочери подсказало ей, что дело неладно.

— Что случилось? — заволновалась Элис.

— Она... ее там нет.

— Как нет?

Элис сорвалась с места и бросилась через зал к туалетам.

— Извините нас, — сказала продавщице Агнес и поспешила вслед за матерью. Она вновь оказалась в дамской комнате. Мать лихорадочно осматривала кабинки, словно надеясь найти спрятавшуюся там Джесси. Кроме них в помещении никого не было.

— Господи, ты понимаешь, что случилось? — заорала Элис.

— Да, кажется, догадываюсь.

— Надо же, она догадывается! Джесси просто сбежала, вот и все!

— А может быть, и нет. Не исключено, что она всего-навсего пошла побродить по магазину. Успокойся, мама. Пойдем, поищем ее по отделам. Джесси так долго никуда не выходила, а теперь... почувствовала свободу.

— Замолчи, все это ерунда! Она не стала бы ходить по магазину одна, у нее и денег-то нет.

Но в этом Элис ошибалась. У Джесси было с собой двадцать фунтов: девятнадцать они положили в пришитый к нижней юбке кошелек, а двадцатый золотой она спрятала в перчатку, на случай непредвиденных расходов, возможно, ей пришлось бы нанять кеб. Сумочку она не брала намеренно, чтобы у матери не закрались подозрения. Раз Джесси без денег, значит и сумочка ни к чему.

— Мама, возьми себя в руки, ты же в магазине.

— Да, конечно, я в магазине! — Элис перешла на свистящий шепот. — Только где мы с тобой окажемся, когда вернемся домой и обрадуем его? Скорее всего, прямиком попадем в ад. Не забывай, что случилось с тем парнем. О Боже правый! Попадись она мне, я бы, кажется, ее убила. Да-да, убила бы своими руками. Сколько я из-за нее вытерпела, весь стыд и позор! Так мало того, еще и это на мою голову. Ты не представляешь, каково было терпеть, зная, что ему на Меня и на тебя наплевать, хотя с тобой он был вынужден считаться. Но Джесси... значила для него все, он ее буквально боготворил. И знаешь, почему? Нет, не знаешь, Агнес. Потому что я ей не мать, а ты — не сестра. Ее удочерили. Она дочь его шлюхи.

Агнес замерла на месте. Немного придя в себя, она схватила мать за руку и потащила ее прочь из магазина, подальше от любопытных глаз и ушей.

— Ты все это выдумала, скажи, ведь выдумала? — трясла она мать.

— Нет, девочка, — медленно покачала головой Элис, — ничего я не выдумала. Это правда. Поэтому Джесси так и поступила. Она — вся в свою мать. Ты бы никогда не позволила себе ничего подобного, потому что у тебя, как и у меня, есть гордость. И ты точно так же, как и я, молчала бы и носила все в себе. — Элис прижала руку ко лбу и закрыла глаза.