Пташка Барса

Кучер Ая

Горячие пальцы Барса продолжают двигаться, вырисовывая на коже раскалённые дуги.

Я невольно вздрагиваю, задеваю локтем тумбочку. Что-то металлическое с глухим звоном падает на кровать.

Я ойкаю от жгущих ощущений, когда Барс резко прикусывает кожу у моей шеи. Жёстко. Хищно. До мурашек.

В груди что-то взрывается. Волной расходится по всему телу – жар, будто кожа вспыхнула.

Жжение от укуса ползёт по венам. Бёдра сами тянутся к его руке, и это пугает.

Я зажмуриваюсь.

Горю. Кровь пульсирует внизу живота, сосредотачиваясь в одной точке.

И всё, что Самир делает – каждый новый нажим, каждое скользящее движение пальцев – будто выжигает на моей коже клеймо.

Я не справляюсь. Воздуха не хватает. Мозг отключается. Ладонь срывается вниз, шарит по кровати в попытке нащупать то, что упало.

Пальцы натыкаются на холодное железо. Оно обжигает. Я хватаюсь за него, сжимаю.

– Гляди ты, – ухмыляется Барс. – У тебя, походу, инстинкт – что-нибудь схватить. Но лучше на мой хуй переключись.

Пальцы двигаются быстрее, и всё внутри меня сжимается. Пульсирует. Я задыхаюсь.

Барс целует меня резко, с хрипом, будто мы дерёмся. Сжимает губы, сминает их, затем толкается языком внутрь, разбивая последнюю границу.

Я цепляюсь за него – не понимая, зачем. Не понимая, почему мне так невыносимо жарко от этого поцелуя.

Я не могу дышать. Мне кажется, у меня взорвётся грудная клетка.

Я хватаю рукой что-то тяжёлое – лампа? Пытаюсь отодвинуть, убрать. Поднимаю руку вверх…

Но весь план обрывается, когда Самир прикусывает сосок. Его зубы смыкаются на горошине, тянут.

Я теряюсь в собственных судорогах, в каком-то беззвучном крике, в огне, который прокатывается по мне волной и не оставляет ни капли сил.

Ритм его пальцев становятся безумными. Выбрасывает меня за грань, окуная в раскалённую лаву удовольствия.

– Это только разминка, пташка, – хрипит Барс. – Дальше на моём хере будешь извиваться.

Меня трясёт. Волнами. Как будто душу вытряхивают изнутри. Вены словно плавятся, и жаркое наслаждение заливает каждую клеточку.

Моё тело немеет. Пальцы разжимаются. Тяжёлая лампа выскальзывает из руки.

Раздаётся глухой стук.

И Барс…

Обмякает. Просто валится на меня всем весом.

– Барс? – шепчу. – Эй... Э, ты чего?

Он не двигается. Совсем! Божечки, я уронила на него лампу, и он перестал дышать!

Господи… Я только что так красиво кончила… И убила человека.

Глава 21.1

Барс не двигается. Совсем. Как будто его выключили. Просто хрясь – и всё.

– Барс? – выдыхаю дрожащим шёпотом.

Ноль реакции.

У меня сейчас будет инфаркт. Или инсульт. Или сразу оба, потому что этот огромный мужик лежит на мне, как булыжник, не шевелится, не держит

вес, просто навалился – и всё.

Я задыхаюсь. И не только от страха, а физически, буквально: воздух не проходит в лёгкие, грудь сдавлена его массой.

– Боже... – я сиплю, сжимаю его плечо, начинаю трясти. – Барс, пожалуйста, не умирай. Это ж был мой первый оргазм в жизни, чёрт побери! И сразу труп!

Он молчит. Никак не отзывается.

– Ты не имеешь права, слышишь?! – я трясу его сильнее, у меня начинается дрожь в пальцах. – Барс, ну пожалуйста! Ты же дышал! Ты ж хрюкал только что! Я СЛЫШАЛА!

Он молчит. Лицо уткнуто мне в ключицу. Ни звука. Я начинаю трясти его плечи.

Я не хочу сидеть за убийство! Это непредумышленное! Это, блин, «по неосторожности во время оргазма»!

Есть вообще такая статья?!

Он по-прежнему не двигается.

Я зажмуриваюсь. Слёзы жгут глаза. Под ним становится жарко. Тяжело. Давление на грудную клетку невыносимое.

Паника душит, выкручивая эмоции на максимум. Внутри всё жжёт, и я едва не вою во всё горло.

И вдруг ощущаю лёгкое движение. Почти незаметное. Самир вздыхает. Тяжело, глухо. Шевелится. Морщится.

Я всхлипываю, прижимаю ладони к его щеке. Живой! Он глухо рычит, будто зверь, встряхивает головой.

Барс приподнимается на локте, тяжело, с диким заторможенным выражением. Его чёрные брови сдвинуты в хмурую складку и взгляд мутный.

Он смотрит на меня. Сначала просто мимо, словно вообще не соображает. А потом…

О господи, я вижу, как в нём загорается понимание. Прям в зрачках вспыхивает мой приговор.

Его челюсть поджимается. Скулы выходят наружу, будто пытаются прорвать кожу.

– Ой-ой… – выдыхаю, начиная отползать.

Я вздрагиваю, резко поднимаюсь, нога цепляется за простыню, та оборачивается вокруг лодыжки.

Трусики – это позорище – висят, как петля, с щиколотки, и я, как тупая цапля, пытаюсь выдернуться.

– Прости! Я не хотела! Это… Это была самооборона после оргазма! – лепечу, запутываясь ещё больше.

Пытаюсь выбраться из кровати, но реальность обгоняет мои амбиции. Мой локоть соскальзывает с матраса, колено – следом, и я с грохотом лечу вниз.

Локоть отзывается болью, а в глазах вспыхивают яркие звёздочки.

– Пиздец, пташка, – резюмирует Барс весь этот ахтунг.

А спустя полчаса я сижу в кресле, прижимая к лодыжке охлаждающий пакет с синей жидкостью.

Такой же пакетик Барс прижимает к своему затылку. И недовольно зыркает в мою сторону!

А я вообще не зыркаю. Я с него взгляда не свожу. Даже моргаю по очереди, одним глазком.

Потому что Барс выглядит недовольным. Вроде отдыхает, а сам в любой момент – раз! – и свернёт мне шею.