Псы войны
Шрифт:
Он покосился на гостью – убедиться, что она слушает. На ее лице отражался лишь вежливый интерес, фальшивый, как подозревал Хартнел.
Ее звали Эллен Асанто. Четыре часа назад она приземлилась в Хопельчене на крохотной двухместной вертушке, которая тут же вспорхнула, стоило пассажирке выйти. В целях безопасности над Кампече летать не рекомендовалось, и Хартнел представил, как она трясется по разбитым дорогам мимо блокпостов, иногда попадая под случайный огонь, и все лишь бы сюда добраться.
А еще она не пила, по крайней мере вровень с ним. Хартнел всегда возил с собой две бутылки виски
В конце концов, какой милашке не понравится подающий надежды спец по киберорганизмам с дипломом Йеля? Вот только дела пошли так хреново, что этот вундеркинд торчит в зоне боевых действий в роли помощника псаря в компании по охране активов «Редмарк». На его умышленно неопрятной форме лычки лейтенанта, но он получает зарплату в «Редмарк» и не носит оружия.
Асанто – вроде соглядатая из корпорации, ее прислали посмотреть, на что тратит деньги безумное научное подразделение «Редмарк», по крайней мере так показалось Хартнелу. А еще у него создалось впечатление, что не следует ее об этом расспрашивать. Она была высокой и стройной латиноамериканкой – лишь чуть ниже поджарого Хартнела. В жарком сентябре она приехала в штат Кампече в длинном темном пальто и с белым шарфом на шее. Темные очки делали ее похожей на кинозвезду прошлого столетия. Хартнел предложил забрать у нее пальто – сам-то он был в одной рубашке и все равно потел, как свинья. Она отказалась с прохладным дружелюбием. У нее терморегулирующие импланты, так она объявила ледяным тоном.
– Эти импланты обеспечивают меня работой. Как только что-то случается около экватора, посылают меня. Больше никто ехать не хочет.
Она по-прежнему смотрела на Хартнела, ждала, когда он перейдет к сути – к киберорганизмам, и потому он выпалил:
– Сделали их, конечно, в той кашмирской лабе.
Он снова глотнул и с надеждой помахал перед ней бутылкой.
– Можешь сказать «в той кошмарной лабе», Харт. У меня кровь из ушей не хлынет.
Он моргнул. «Давай на «ты», зови меня Харт», – сказал он, но каждый раз, когда она так его звала, чувствовал себя не в своей тарелке.
– Ты… э-э-э… когда-нибудь смотрела видеозаписи о том, что там творилось?
– Я достаточно насмотрелась.
Машины взламывали другие машины, которые взламывали машины, пока код не оказался настолько поврежден, что никто уже не контролировал происходящее. И вдруг армия роботов оказалась никому не нужной. Похоже, человечество вполне обходилось войной по старинке, с плотью и кровью. Но несколько дальновидных подразделений, производящих оружие, вовремя спохватились. И уже работали над другими вариантами.
С тех пор шифрование прошло долгий путь, многие специалисты по киберорганизмам твердили, что пора дать роботам новый толчок. Хартнел отслеживал несколько программ по замене солдат, имеющих целью получить надежных и превосходных роботов-пехотинцев. Но события в Кашмире до сих пор
Это привело к созданию пехоты из биоформов, а дальше – к эпохе псов. И вот Хартнел приехал сюда, а потом в Хопельчен прилетела Эллен Асанто, поскольку кому-то наверху стало любопытно, но недостаточно любопытно, чтобы приехать лично.
Воздух в бронированной машине нагрелся, как в печке, и вонял потом, металлом и перегаром от виски Хартнела. Когда они в сотый раз замедлили движение до черепашьего темпа, он выругался и стукнул по потолку, как будто пытался поторопить кучера. Секунду спустя в его импланте пикнуло сообщение: «Прибыли». Судя по лицу Асанто, она уже догадалась.
– Мюррей здесь? – спросила она, потому что если он не появится, она проделала долгий путь зря.
– Мюррей?
Хартнел постоянно называл его «Мурена», вспоминая о скользком угре, и в первый раз это было забавно, но теперь на ум приходили острые зубы и привычка нападать из засады – в полном соответствии с повадками Мюррея.
– Черт, да откуда мне знать? Он ходит, куда пожелает. Попробуй заставить его соблюдать договоренности о встрече.
Конечно, ее интересовал Мюррей, а не бедолага Харт. Когда разным корпорациям, имеющим интересы в Кампече, требовалась защита активов, они обращались к частной охранной компании «Редмарк». А когда «Редмарк» предстояло воевать в сложных условиях, она вызывала Джонаса Мюррея. И хотя главным умением Мюррея было вести себя как говнюк – так считал Хартнел, – он также руководил боевыми операциями, управляя биоформами.
Сверху раздался стук, и Хартнел повозился с люком, прежде чем тот открылся. Они с Асанто выбрались на густой от влаги воздух, пахнущий людьми, прелой листвой и животными.
Там было человек сорок – солдаты в серой форме «Редмарк», одно подразделение частной охранной компании. Остальные, в основном отряды биоформов, рассеялись по штату, выполняя задания. Это была личная оперативная группа Мюррея, его отряд зачистки. Они «разбирались» с проблемами.
Они обезопасили периметр – Хартнел увидел пулеметы на вышках и плотную сеть сенсоров. Внутри не было строений, только разграниченное москитными сетками пространство, никакого уединения. Асанто спустилась, и Хартнел понял – все пытаются решить, ждать ли от нее проблем. Принимая собственное решение по этому поводу, он споткнулся и плюхнулся в грязь, прижимая к себе бутылку. Вероятно, это не особо ухудшило чье-либо мнение о нем.
А потом появился Мюррей, окликнул их из-под сетки, и все солдаты сразу же нашли чем заняться.
– Надо полагать, вы Асанто?
Джонас Мюррей, псарь экспериментальной военной программы «Редмарк» и босс Хартнела, а также источник его ночных кошмаров, которые он пытался приглушить выпивкой. Конечно, многим начальники доставляют головную боль, но с Муреной из Кампече никто не сравнится.
Мурена из Кампече. Хартнел представлял начальника киношным злодеем. Воображал, что однажды появится какой-нибудь вооруженный до зубов искатель приключений и сбросит босса в жерло вулкана.