Психоз

Блох Роберт Альберт

— Точно?

— Абсолютно точно!

— С кем-нибудь она могла встречаться той ночью?

— Она была единственным постояльцем.

— Вы работали здесь один?

— Точно.

— Она не выходила из номера?

— Нет.

— Всю ночь? Даже не звонила по телефону?

— Конечно нет.

— Значит, кроме вас, никто не знал, что она здесь?

— Я уже сказал вам.

— А пожилая леди — онаее видела?

— Какая леди?

— Там, в доме позади мотеля.

Норман

почувствовал, как сильно бьется его сердце; сейчас оно вырвется из груди. Он начал было: «Никакой пожилой леди…» — но мистер Арбогаст еще не закончил.

— Когда я подъезжал сюда, то заметил, как она смотрит из окна. Кто это?

— Моя мать. — Никуда не денешься, он должен признаться. Он сейчас все объяснит. — У нее слабое здоровье, и она не может спускаться сюда из дома.

— Значит, она не видела девушку?

— Нет. Она больна. Она оставалась у себя, когда мы ужи… — Непонятно, как это случилось; просто вырвалось — и все. Мистер Арбогаст слишком быстро задавал свои вопросы, он делал это нарочно, чтобы запутать его, а когда упомянул Маму, то застал Нормана врасплох. Норман мог думать лишь о том, чтобы защитить ее, а теперь…

Мистер Арбогаст больше не выглядел дружелюбным.

— Вы ужинали вместе с Мэри Крейн в своем доме?

— Просто кофе и бутерброды. Я… мне казалось, я уже сказал вам. Ничего такого не было. Понимаете, она спросила, где можно перекусить, и я сказал — в Фейрвейле, но это почти двадцать миль пути, и был такой ливень, что я пригласил ее зайти в дом. Больше ничего не было.

— О чем вы говорили?

— Да ни о чем особенном. Я же сказал вам, моя Мама больна и я не хотел ее беспокоить. Она всю неделю была больна. Наверное, из-за этого и я был сам не свой и начал все забывать. Например, забыл про эту девушку и про ужин. Просто вылетело из головы.

— Может быть, что-нибудь еще вылетело? Ну, скажем, вы с той девушкой потом вернулись сюда и немного развлеклись…

— Нет! Ничего подобного! Как вы смеете говорить такое, по какому праву? Да я… я больше не буду с вами разговаривать. Я уже рассказал все, что вам надо. А теперь уходите отсюда!

— Хорошо. — Мистер Арбогаст надвинул на лоб стетсон. — Я уйду. Но сначала хотелось бы переговорить с вашей матерью. Может, она заметила что-нибудь, что вы забыли.

— Говорю вам, она даже не виделаэтой девушки! — Норман вышел из конторы. — И потом, вам нельзя с ней говорить. Она очень больна. — В уши словно бил барабан, приходилось кричать, чтобы одолеть этот шум. — Я вам запрещаю заходить к ней!

— Тогда я вернусь с ордером на обыск.

Теперь Норман видел, что Арбогаст блефовал.

— Что за бред! Никто вам его не выдаст. Кто поверит, что я решил украсть старую машину?

Мистер Арбогаст зажег новую сигарету и бросил спичку в

пепельницу.

— Боюсь, вы не все понимаете, — почти ласково произнес он. — По правде говоря, машина здесь ни при чем. Хотите знать, что произошло на самом деле? Эта девушка, Мэри Крейн, украла сорок тысяч долларов наличными у фирмы по продаже недвижимости в Форт-Уэрте.

— Сорок тысяч?

— Именно. Исчезла из города с деньгами. Сами видите, дело серьезное. Поэтому каждая деталь может быть важной, и я должен поговорить с вашей матерью, с вашего разрешения или без него.

— Но я же сказал вам: она ничего не знает. И она чувствует себя плохо, очень плохо.

— Обещаю вам не делать ничего, что могло бы ее расстроить. — Мистер Арбогаст сделал паузу. — Конечно, если вы хотите, чтобы я вернулся сюда в сопровождении шерифа, с ордером…

— Нет. — Норман торопливо помотал головой. — Вы не должны так поступать. — Он лихорадочно пытался придумать какой-нибудь выход, но становилось ясно, что теперь выхода уже нет.

Сорок тысяч долларов. Неудивительно, что он так подробно все выспрашивал. Конечно, ему дадут ордер на обыск, бессмысленно устраивать сцену. Да еще эта парочка из Алабамы. Словом, деваться некуда.

— Хорошо, — произнес Норман. — Можете поговорить с ней. Но разрешите мне сначала сказать Маме, что вы придете. Нельзя врываться к больной без предупреждения, волновать ее. — Он направился к двери. — Вы подождете здесь, на случай, если кто-нибудь приедет, хорошо?

— О'кей, — кивнул Арбогаст, и Норман заторопился к дому.

Дорожка, которая вела к их дому на холме, была не слишком крутой, но ему казалось, что он никогда не доберется до двери. Сердце стучало, в ушах стоял звон, словно вернулась таночь, и теперь он понимал, что сейчас все стало в точности как в туночь, словно она тянулась вечно. Ничто не изменилось. Что бы он ни делал, от этого никуда не уйти. Можно быть хорошим мальчиком, можно быть взрослым: и то и другое одинаково бесполезно. Ничто не поможет, потому что он — это он, от себя никуда не уйдешь, и ему не справиться с этим. Он не в силах спасти себя и не в силах спасти Маму. Если кто-нибудь и может что-то сделать, то только Мама.

Он открыл входную дверь, поднялся по лестнице и зашел к ней; он хотел все рассказать ей спокойно, но, когда увидел ее, мирно сидящую у окна, не смог сдержаться. Он начал дрожать, из горла вырвался всхлип, еще один, ужасные всхлипывающие звуки, и он прижался головой к Маминой юбке и все рассказал.

— Хорошо, — произнесла Мама. Она почему-то ничуть не удивилась. — Мы позаботимся об этом. Предоставь все мне.

— Мама… если ты быстро поговоришь с ним, не больше минуты, скажешь, что не знаешь ничего, он уйдет.