Психология греха
Шрифт:
- Шейн, прошу...
- Ничего личного, тётенька, - Шейн поднялся, - пойми, теперь, когда ты здесь, я не могу потерять своего шанса. Пять патронов. Если их будет четыре, хуже не станет.
- Неужели...
- Да, - опередил её Шейн. – На самом деле, я вижу, Виктория, что ты хороший человек. Жаль, мы раньше не встретились. Уверен, тогда бы моя жизнь приняла совсем другой оборот. Но, увы, нам не дано её исправлять, а значит, придётся жить так, как получилось.
Виктория тоже встала. Ей это далось с трудом, но она упорно поднялась и, похрамывая, пошла прочь от скамьи.
-
- Шейн, обойдёмся без кровопролитий, - тихо сказала Виктория. – Разреши мне просто уйти. Сиди здесь сколько угодно. Я тебя больше не потревожу.
- И куда ты уйдёшь? Ты же видишь, что только здесь безопасно – вокруг поляны сплошной ураган. Я видел, как тебя принесло сюда. Ты думаешь, что переживёшь то же самое повтороно?
Виктория приближалась к центру поляны:
- Неважно. Я просто не хочу, чтобы ты запятнал свои руки кровью. Ведь ты всегда этого избегал. Даже с Хаумеей.
- Откуда ты знаешь? – поразился Шейн.
- Знаю.
- Всё-таки ты чего-то не договариваешь.
Виктория присела. Она подняла голову и с закрытыми глазами сказала:
- Да, не договариваю. Я не хотела говорить, Шейн, но ты сам заставляешь меня признаться. Ты – следующий.
- Что ты сказала? – она услышала беспокойство в словах Шейна. Как легко было пошатнуть его. Но Виктория не могла умереть здесь. Шейн открыл ей интересную деталь, которой сама Виктория из-за суматохи не придала особого значения. Колокол звенел только пять раз. Каждый раз он звенел только во время чьей-то смерти. А значит, Рада и Хаумея ещё живы. Нептун ещё жив. Их надо только найти. Криста... Криста могла хотеть этого.
Шейн и без Виктории ощущал себя беспомощным. Теперь же он совершенно потерял какую-либо возможность мыслить хладнокровно. Он не мог не думать, что Виктория знает намного больше, чем он. Ему казалось, что она знает всё, что твориться, но не хочет говорить. Держит всё втайне. Пытается свести его с ума:
- Нет времени на прощание, - жёстко сказал он. – Не поминай лихом на том свете, тётенька.
Он быстро направился к Виктории, держа руку с револьвером впереди. Жещина повернулась к движущемуся парню лицом. Встала на ноги. Шейн подошёл, приставил ко лбу Виктории револьвер. Спустил курок.
Чёрный револьвер не выстрелил. На самом деле Шейн даже не спустил курок, как ему показалось. Вместо этого рука ослабла, и револьвер упал на землю. Где-то невдалеке зазвенел колокол. Острая боль под ребром стала отдаваться по всему телу:
- Всевышний... – беззвучно шепнул Шейн и упал на колени. Он опустил голову. Последнее, что увидел парень – стальной кол, выглядывавший из-под его ребра. Струйка крови стала стекать по колу. Шейну показалось, что орудие его убийства стало превращаться в рубин. В следующий момент он рухнул оземь, навсегда покинув мир живых.
«Я это сделала. Я это сделала, как и Хаумея». Виктория бессильно опустилась рядом с телом Шейна. Свою дееспособную руку она положила на волосы парня и и с сожалением взъерошила их:
- Ничего личного, Шейн. Пойми, я должна сделать хоть что-то.
Именно так. Никто не сможет её остановить.
Кувалда просвистела прямо перед ухом. Виктория машинально отскочила в сторону. Арин и тут её нашёл!?
Безумный мужчина даже не повернулся в сторону избежавшей гибели женщины. Он всем своим телом показывал, что никуда не спешит. Медленно, даже лениво, он приподнял кувалду, и Виктория увидела, что только что-то созревшая её решимость мигом улетучилась.
Арин Труфсикер целился совсем не в неё. Захоти он разделаться с Викторией, он бы не промахнулся. Нет, на самом деле он направил свою кувалду на револьвер, единственное оружие, против которого он не смог бы пойти. Теперь же чёрный револьвер лежал сломанным на земле, полностью находясь в непригодном состоянии.
- Верни мне мою Эриду! – прорычал мужчина.
- Твою мать! – разозлилась Виктория. – Хватит повторять одно и то же!!!
Но Арин переменился. Он уже не был тем орудием Кинга, покорно и отрешённо уничтожавший людей. Раньше единственное, что он делал, это флегматично стучал кувалдой по всему, что попадалось под руку. Теперь же он бешенно махал ею по сторонам, грозясь смертельно задеть Викторию. Что-то подсказывало, что больше он её не пропустит, как в театре. Если Виктория будет испытывать судьбу, то к бездыханному телу Шейна присоединится ещё одно.
Виктория не собиралась погибать здесь. Она переживала ад не для того, чтобы в итоге погибнуть! Женщина призвала на помощь всё своё терпение, чтобы сдержать боль, на которую жаловалось тело и требовало отдыха. Психиатр оттолкнулась одной ногой, затем другой. Повторила те же движения ещё раз. И побежала. Она смогла заставить себя бежать! Она не заслуживала смерти. Она не должна умереть!
За поляной свирепо выл ураган, но Викторию это не остановило. Она нырнула внутрь вихря, готовясь к тому, что сейчас её снова начнёт кидать в разные стороны. Но ничего не произошло, наоборот, ветра и след простыл. Ничто не вырывало деревья из земли, они стояли неподвижно, и ни один листочек не колебался. Погода была совершенно спокойна.
Виктория бежала по парку среди деревьев. Она очень быстро заблудилась, потому что бежала даже не по тропинкам. Ей было не до того. Нужно наконец-то оторваться от убийцы с кувалдой. Арин беспрерывно преследовал её и не терял из виду, начиная со склада. Создавалось впечатление, что она притягивала его, как магнитом. Могло это быть связано с тем, что Виктория считалась наблюдателем? Нет, какой там наблюдатель. Она сама только что убила того, за кем должна была всего лишь наблюдать. Она – игрок. Только не знавший, куда вписывается в кроваваю игру. Впрочем, как и остальные.