Прыжок рыси
Шрифт:
Сотруднику отдела писем областной газеты уже доставало опыта, как отыскать след человека в загсах, архивах, справочных бюро и прочих подобных заведениях, на то и призванных, чтобы разыскивать людей. Но для походов по учреждениям время было позднее, да и предоставить там могли разве что цифры и факты документальной биографии, за которыми едва ли можно было разглядеть историю, интересовавшую его.
Свидетели, живые свидетели, способные воспроизвести отношения Маликовой и Гридина более чем двадцатилетней давности — вот кто нужен был сейчас журналисту Васину. Мысленно
Судьбе было угодно подбросить ему сенсацию. Чувствуя на себе взгляды прохожих, а затем — пассажиров автобуса (причиной которых, конечно, была не персона супержурналиста из Приморска, а его одежда не по сезону), Игорь развлекал себя фантазией, что фамилия его может вскорости стать знаменем демократической прессы: снятие с должности Гридина будто бы непременно повлечет перемены в Кремле, а они, в свою очередь, отразятся на международной жизни; великое противостояние ядерных держав приведет к тому, что Васина назначат на должность главного редактора «Губернских ведомостей», а там и до «Нью-Йорк таймс» недалеко. Шпагина он возьмет на работу в качестве уборщицы, а Полянский будет торговать карандашами в канцелярском киоске. Фантазии имели «политическую» подоплеку: от них становилось теплее…
Разыскать кого-нибудь из работавших в театре в 1973 году оказалось непросто. Дирекции не было; артисты, блиставшие в то время на подмостках, частью вымерли, частью поуходили, молодым жё фамилия Маликовой ни о чем не говорила.
Кто-то подсказал, что интересующую его информацию может предоставить Ариадна Иннокентьевна Неродимова, мимо которой якобы никто из артистов балета не проходил — она работала репетитором и сейчас натаскивала молодняк в танцклассе на втором этаже. Полчаса, оставшиеся до окончания вечерней репетиции, пришлось простоять под дверью, слушая фортепианную музыку, то и дело прерывавшуюся хлопками и непонятными тирадами. Он вышагивал по коридору, сожалея, что не взял билет обратно и теперь придется разыскивать агентство Аэрофлота в городе или ехать прямо в аэропорт, рискуя потерять сутки.
«Если что-нибудь со мной случится», — предупредил Евгений. — Что он имел в виду? — Слова, которым Игорь не придал поначалу значения, вдруг начали обретать какой-то роковой смысл. — «Ничего не записывай… ничего не фотографируй… как можно скорее… не теряй ни минуты…»
Репетиция кончилась, но артисты расходились, как назло, долго, донимая репетитора вопросами и творческими предложениями, и Игорь, улучив момент, подошел к ней, не дожидаясь, пока на него обратят внимание.
— Добрый вечер, Ариадна Иннокентьевна.
— Добрый…
— Я Васин Игорь Николаевич, корреспондент газеты «Губернские ведомости» из Приморска… вот мое удостоверение…
— Не нужно, ну что вы, — улыбнулась женщина лет пятидесяти пяти с гладко зачесанными и собранными в пучок на затылке
— Ариадна Иннокентьевна, вы, случайно, не помните Соню Маликову, которая работала в театре в начале семидесятых годов?
— Вы ее разыскиваете?
— Нет, ее разыскивать уже не нужно, она погибла в 1979 году в железнодорожной катастрофе.
— Помню, — сказала Неродимова.
Она опустилась на низенькую скамейку у зеркала, жестом пригласила занять место рядом.
— Соня работала в кордебалете, — начала она рассказывать негромко. — Очень недолго, года полтора. Мечтала стать солисткой, работала самоотверженно, обладала неплохими данными. Окончила Пермское хореографическое училище. Потом в ее личной жизни что-то произошло. Какая-то трагедия, неразделенная любовь… Так случается нередко, увы. Влюбилась, забеременела. Естественно, ушла из театра и куда-то уехала… Ходили слухи, будто бы собиралась даже покончить с собой…
— И все?
— Что все?
— Больше вы о ней ничего не можете сказать?
— Нет. А разве этого мало?.. Что вас, собственно, конкретно интересует?
— Подробности.
— К сожалению… Прошло четверть века. Да я и тогда не очень интересовалась личной жизнью танцовщиц кордебалета.
— А кто-то может помнить о ней? Были же у нее подруги?.. Не так уж все-таки много времени прошло, — словно уговаривал ее Васин, сраженный неадекватностью информации проделанному пути. — Правда, меня тогда еще не было на свете…
Она засмеялась.
— Попробуйте поговорить с Камиллой Булатовой. По-моему, она должна помнить Соню лучше других, они начинали вместе.
— Как мне ее разыскать?
— Она уже не работает, но я могу вам дать ее домашний телефон.
Неродимова порылась в сумке, нашла потрепанную записную книжку и продиктовала телефон Булатовой.
— Спасибо большое.
— Не за что. А почему, если не секрет, ею интересуется приморская газета?
— Да газету, собственно, интересует не она, — разоткровенничался было Игорь, — а ее дочь…
Потом спохватился и, упреждая расспросы о дочери, поспешил откланяться.
Через час он сидел в гостиной народной артистки Татарстана Камиллы Зеноновны Булатовой. Она жила в центре города вместе с мужем, сыном, снохой и двумя трехлетними внуками-близнецами, которые то и дело пробегали с криком и визгом по проходной комнате невероятных размеров, и Игорю стоило больших усилий не отвлекаться от разговора.
— Тише, Зияд! — одергивала внуков располневшая сорокашестилетняя балерина. — Отдай Мише машинку!.. Извините… На чем я остановилась?
— На корреспонденте из Приморска.
— Ах да, я рассказала ему все, что знала о Соне.
Игорь вернул ей визитную карточку Павла.
— Камилла Зеноновна, дело в том, что Павел Сергеевич умер, — понял он, что от этой информации уйти не удастся. — Вы не обратили внимания, в программе «Время» и в газетах сообщали о его смерти. Насильственной смерти.
Она театрально закрыла рот ладонью и округлила глаза.
— Боже мой!.. Он же совсем молодым был!..