Прыжок рыси
Шрифт:
«Пошто ты покинул меня, Отче?!»
Предоставление свободы означало: «Не до тебя. Кому ты нужен со своими стоящими заводами? Выкручивайся, как знаешь. Посмотрим, кто у тебя свои и кто чужие. Выручать тебя или отдать на распятие».
Предоставление свободы имело целью порабощение.
Но тогда еще народ видел в нем мессию. Тогда еще не набрал силу Прокуратор, и никто не сулил сребреников Иуде, и Петр не помышлял об отречении, ибо до третьих петухов было еще далеко.
* * *
Секретарь губернаторского
— Что за бред? — удивился Гридин. — Зачем?
— Для удобства работы служащих, — последовал неопределенный ответ.
— Разве Закон «О средствах массовой информации» не предусматривает этого права? Кто распорядился?
— Ваш первый заместитель, Константин Григорьевич, — бросил секретарь через плечо, не прекращая своего занятия.
Внизу широкую мраморную лестницу перегородили досками. Рабочие носили ведра с цементом, заливали опалубку. У запасного выхода громоздился деревянный контейнер. За работами наблюдали милиционер и двое сотрудников УФСБ. Увидев губернатора в сопровождении Саенко, все поздоровались.
— Что за внеплановый ремонт? — поинтересовался Гридин вместо приветствия.
— Устанавливаем металлоискатель, — объяснили ему.
— ???
— Согласно распоряжению службы охраны, Константин Григорьевич. Для обеспечения безопасности.
— Чьей… безопасности?
— Вашей.
Стиснув зубы, Гридин стал медленно подниматься по ковровой дорожке на второй этаж, где находился его кабинет. Молодой секретарь-референт встретил его в приемной:
— Константин Григорьевич, у вас сегодня…
— Я сам знаю, что у меня сегодня. Хализева ко мне!
— Но в планах на сегодняшний день есть изменения…
— Вот как? — Гридин взял из его рук красную папку. — «Пресс-конференция перенесена на девятнадцать… Выступление на судоверфи отменено… В четырнадцать — собрание Союза предпринимателей…» Почему перенесли пресс-конференцию?
— Журналистов пригласили в наш конференц-зал, Константин Григорьевич. Прямая трансляция сорвалась по вине телевидения. Ссылаются на технические причины.
— А верфь?
— Два иностранных судна запросили срочного ремонта.
Гридин вошел в кабинет, оставив телохранителя в приемной.
Давыдов оказался у себя.
— Игорь Осипович, что еще за металлоискатель такой устанавливают твои люди внизу?
— Пусть устанавливают, — спокойно ответил полковник. — Вполне законные меры профилактики террористических актов.
— Что… ты имеешь в виду?
— Вы знаете.
— А ты знаешь, что по этому поводу будут писать в газетах?
— Специально аккредитованные журналисты будут писать то, что нужно. А взрыв на АТС — наглядное свидетельство обоснованности этих мер.
— Войска в городе тоже обоснованы?
— Если вы имеете
Гридин положил трубку. Уверенность, с которой держался начальник УФСБ, граничила с вызовом.
«Вы знаете»… Что я знаю?.. Что я должен знать?.. Что он имел ввиду?.. Киллер?.. Это из-за него город превращают в лагерь особого режима?.. Конечно… О том, что кто-то собирался меня убить, никого нельзя ставить в известность: канун выборов, пресса примет это известие как очередную провокацию…
Спасибо, Козлов! Царствие тебе небесное. Вот теперь-то тем, кто послал убийцу, стоило бы перекрыть кислород гласностью; теперь нужно бы дать понять, что намерения известны, прокричать во всеуслышание, но… но ты, герой, «борец с мафией», лишил меня этой возможности. Теперь эта чудом не удавшаяся попытка убрать меня будет выглядеть как рекламный трюк. Я ВЫНУЖДЕН ЖДАТЬ СВОЕГО УБИЙЦУ МОЛЧА.
«Взрыв АТС — наглядное свидетельство обоснованности, этих мер»… Значит, это сделано спецслужбами, чтобы мотивировать усиление охраны, превентивные и розыскные мероприятия?! Но почему я не был поставлен в известность?.. Ну да, да… это их служба, это не в моей компетенции… Я как бы здесь, и в то же время меня как бы нет… Я хозяин области, но область живет отдельной жизнью… Я отстранен, изолирован… Меня охраняют, избирают, ведут… Кукла!..»
— Утро доброе, — с порога проговорил Хализев надтреснутым баритоном. Как всегда идеально выбрит, надушен и напомажен, в отутюженном синем костюме и галстуке — точь-в-точь таком, какой носил Гридин. — Чем опечален губернатор? Какие смутные сомнения терзают его душу?
Гридин пожал протянутую пухлую ладонь с алмазным перстнем на среднем пальце.
— Я тебя просил не надевать этот галстук.
Заместитель положил на стол папку с табличкой «К подписи», провалился в глубокое черное кресло и засмеялся:
— Совпадение, Костя, ей-ей!.. Завтра непременно повяжу другой. Зеленый с красными петухами.
Гридин веселья не разделил.
— Не стоит так расстраиваться из-за галстука, — подмигнул Хализев. — Ну хочешь, я его вообще сниму?
— Не из-за галстука, Аркаша. Не нравится мне все это.
— Что?
— Все, что ты устроил вокруг этого псевдопокушения. Будет нехороший резонанс. У меня вообще такое чувство, что пока я занимался выборами, город изменился.
— Я надеюсь, к лучшему? — все еще пытался настроить его на веселую волну Аркадий Давыдович. — Благополучие вверенного региона — лучшее предвыборное паблисити губернатору, не так ли?
«С каких это пор он стал избегать прямого взгляда?» — почувствовал за его показной веселостью напряженность Гридин.