Прыжок барса

Малиновская Майя Игоревна

– Он сказал, что ты так скажешь. Он знал об опасности. Хорошо если рано, а если бы поздно? Если ты веришь Самадину, ты первая должна его понять. Он не сказал, что может умереть, но поделился опасением, что это повредит его разум. Его тревожное состояние было результатом попыток проникнуть за какую-то грань, как он сказал.

– Нали знала, - обреченно выдохнула Эл.
– Она не проговорилась во время нашей последней встречи, но видеть меня не желала. А вот Самадин... Я его не заподозрила.

– Эл, кто

как не ты понимала, кто такой Самадин Бхудт! Когда я рассказал ему о тебе, он сразу дал мне совет: не мешать. Он сказал, что ты фигура не моего масштаба. Впрочем, мне и Лондер так же говорил. Когда ты пропала, я был словно в трауре. Самадин сказал, еще в те времена, еще когда мальчишки твои не кинулись тебя разыскивать, что ты возвратишься назад. Что он тебя видел здесь. Это было в те времена, когда твое возвращение трудно было представить. Я ему безоговорочно поверил. Я не знаю случая, чтобы Самадин ошибся. Вот и в последний раз он сказал, что помочь тебе для него означает - сделать что-то окончательно важное. Для будущего. Я полагаю, что остановить его было нельзя. Ты знаешь о смерти больше меня. Такие, как Самадин, не уходят просто. Я чувствую, что у него получилось. Получилось, Эл?

Она согласно кивнула.

– Значит, прими это, как подарок от него, как долг.

– Только его некому отдать.

– Ты ли это говоришь? Думаю, что мироздание как-нибудь напомнит тебе об этом долге. Дурно быть должником у зла, и честь - у Самадина. Согласна?

– Утешаешь?

– Жду, когда ты расплачешься. Тебе это необходимо, а то тебе скоро краска для волос не поможет. Не мучай себя. Согласись с его выбором.

Она хмурилась и шла рядом.

– Эл. Хочешь отдать Самадину долг? Тогда тебе не следует бросать людей в службе. Сами они не выплывут. Что у вас там стряслось, что Рассел меня позвал?

– Меня вот-вот попрут с этой самой службы, а нам грозит проникновение в наше прошлое из другой культуры.

– Ты известный серый кардинал. Статус для тебя - ничто. Не делом, так советом. Не отступай.

– А я и делом могу. Шумиха будет страшная, как бы патруль заново не открыли ради нас, - сказала она сердито.

– Сделай, раз считаешь нужным. А мы поможем.

– Ты же писатель, политикой, кажется, бросил заниматься?

– А я, как Рассел Курк, - пожизненный инспектор. Не переделаешь.

– Я думаю, Самадину вся эта возня была бы не интересна.

– Хм, от работы его теории зависят жизни людей. Или я чего-то не понимаю? Самадин сказал, что ты важна, что от тебя зависит будущее.

– Я собираюсь уйти из этого будущего и с радостью больше не появляться здесь. Мне осточертели эти проволочки, возня за спиной, трусость и интриги. Серпентарий какой-то, а не научное сообщество. Те, кто это устраивает жизнями не рискуют.

– Не горячись, на тебя не похоже.

–

Я не буду дожидаться, пока меня попросят уйти. Я просто уйду. Туда, куда мне хочется.

– Правда? Но ты из тех, кто уходит громко хлопнув дверью. Так размахнись по сильнее напоследок. Пожалуйста. Ты бы хотела, чтобы под шумок похоронили то, над чем всю жизнь работал Самадин?

– У него полно учеников, кто-нибудь все это возглавит.

– Я не о видениях. Я о механизме переброски.

– Ты-то откуда об этом знаешь?

– Эл... Я помню Самадина, когда он был безвестным чудаком, который всем показывал свои временные пропорции.

"А я его помню...", - Эл остановила свою мысль.

Бишу посмотрел на задумавшуюся Эл. Ему самому стало бы легче, если он мог ее сейчас обнять и увидеть, как она плачет. Слава небу, он хотя бы не увидел тот леденящий взгляд капитана Нейбо, как тьма пещер его любимых гор. Наверное, климат и обстановка вокруг не позволяют ему увидеть в ее взгляде эту чертовщину. Эл нынешняя, шла рядом, погруженная в свои мысли, не смотревшая под ноги, но ступавшая четко и твердо. Весь этот промежуток времени между отчаянием и решимостью она была недосягаемо далеко.

И где-то в этом самом промежутке с берега на них вышел Дмитрий. Бишу плохо помнил парня, но не мог не заметить седину в волосах и надлом, характерный для человека пережившего трагедию. Он покосился на Эл и подумал, что сединой его не удивишь. Он поймал на себе благодарный взгляд молодого человека. За что именно он благодарил его, Бишу мог только предполагать. Имея большее право на выражение чувств, чем Бишу, Дмитрий обнял Эл за плечи и пошел рядом, примеряясь к ее шагу. На них выскочила Ника.

– Сколько их там?
– спросила у нее Эл.

– Человек сорок. И Рассел сказал, что кто-то еще на подлете. Дубов здесь, только что высадился.

– Ошиблась Лайза, - заметила Эл.

Глава 9

1998 год. Пригород Москвы.

Была вторая половина дня среды. В этой части поселка все домики сплошь были раскуплены дачниками. К середине осени все пустело, по хорошей дороге сюда добирались на пикники по выходным. В середине недели жителей было немного.

Алик стоял на крыльце, вдыхая осенний воздух, успокаивая свое снова возникшее тревожное чувство. Когда на дороге послышался звук двигателя, он не сомневался, что гости будут у него. Сквозь почти облетевшую листву кустарника у забора он увидел, что неновая иномарка серо-зеленого цвета подкатила к воротам, но не повернула на въезд. Он не видел, кто в салоне из-за тонированных боковых стекол. Сердце екнуло, он с надеждой закусил губу. С водительского места поднялась она. Эл прошлась до калитки и сразу нашла рычажок. Скрипнули петли. Алик пошел ей на встречу, вниз по ступенькам.