Прыжок барса

Малиновская Майя Игоревна

– Это часть плана, - подтвердила она.

– А не лучше ли тебе не оставаться одной?

– Хм, обижаешь. Я не одна. Через два часа я участвую в местном пограничном конфликте и сопровождаю посольство в качестве наемного военного пилота. Потом с эшелоном наемников я покину планету и улечу к другой планете, к полису приписки. А там растворюсь. В итоге всех манипуляций - ты вернешься раньше нас с Никой.
– Эл приблизилась и чмокнула его в щеку.
– Веди себя хорошо.

– Эй-эй, постой!
– Он ухватил за рукав удаляющуюся Эл.
–

Ты так просто оставишь меня здесь?

– Ты взрослый мальчик, - иронично бросила она.

– Я серьезно, Эл. Ты обещала поговорить о Кикхе. Или ты пытаешься уйти от разговора?

– Не пытаюсь. Сначала экспертизу в Космофлоте пройди.

– Я тебя провожу.

– Зачем? Никакой нужды.

– Я хочу.

– А-а-а.

Они по сложившейся традиции пошли пешком. По дороге до порта Дмитрий молчал, а Эл компенсировала напряжение рассказами об изменениях транспортной системы Земли, и как Дмитрию избежать установки датчиков на свое тело.

– Может быть, ты изменишь планы, - заявил он с тревогой.
– Я что-то чувствую.

– Дим. Это не обсуждается. Тебе придется послушаться. Помогай.

– Звучит, как приказ.
– Он обиделся.

– Я бы не хотела тебя принуждать. Но у меня нет времени и желания придумывать другой план.

Они уже дошли до порта.

– Я сам все решу, так, как чувствую, - Эл чуть не скрипнула зубами, слишком хорошо знакомые интонации прозвучали в его голосе.

– Дмитрий. Не повод для упрямства. Умоляю. Не дури.

– Я наймусь в сопровождение вместе с тобой.

– Я - военный пилот.

– Ты сказала: это дипломатия.

– Она может обернуться конфликтом. Вероятно. Тебе нельзя.

– Это не конфликт между Галактисом и пиратами - это местное. И почему это мне нельзя? Где регистрация?

– Та-ак. Мы возвращаемся домой, - заявила Эл.

Связь была в шлеме, и Дмитрий бесцеремонно его отобрал. Он уворачивался от ее попыток вернуть его. Набрав вызов, он произнес:

– Диспетчер. Это сто второй. Есть в эшелоне еще позиции?

– Сто второй, - проворковал в ответ женский голос.
– У вас есть кандидат?

– Да. Военный пилот, летал с ним десять дней назад. Проверьте.

– Проверяю... Пилотажная техника подходит. Военный опыт?

– Имеется. Куда подойти для регистрации?

– Зал два.

– Спасибо. Отлично.

Он сунул шлем Эл.

– Ты спятил?
– возмутилась Эл.

– И давно, - сурово сказал он.
– Зал два. Нас ждут. Мне не нравиться твое предложение. Я думаю иначе. Я так чувствую. Я лечу с тобой. И не надо на меня так смотреть.

Эл воздела очи к небу.

– В моей пятерке мест нет, - возразила она.

– Я поменяюсь.

Ей пришлось плестись за ним. Она не пошла в зал, оставаясь на открытом поле порта. Всё. Это тот самый случай упрямства. Умолять или давить на него - бесполезно. Он вернулся в форме.

– Ты в другой пятерке. Я - твой ведущий, - заявил он.

– А я думала, ты

попросишься в мою, - съязвила Эл.

– Это было сложнее, чем провести реорганизацию. Одно слово о штурманских познаниях и я - главный. Ты летишь со мной.

– Теперь вот как?! Мне, прикажешь, блеснуть командорством?!

– Не в твоих интересах, - примирительно сказал он.
– Ты не любишь, когда тобой командуют. Понимаю. Тогда почему ты решила, что мне это нравится?

– О-у!
– только смогла ответить Эл.

Пологие песочные холмы, хорошо просматривались с высоты, не таили в себе угрозы. Здесь существовал наземный флот, поэтому средства наземной защиты исключали нападение с поверхности. Переговоры пилотов по внешней связи заполняли эфир. Местные порядки были бы архаичны для жителя Земли. Катера не были приспособлены для полетов выше атмосферы. Все это называлось - авиация. Приемы полета ограничены. Да. Колония не воевала.

Ровным строем флот возвращался с переговоров. Количество скорее для помпезности, чем для устрашения.

Эл "сидела на крыле" у ведущего, у Дмитрия. Ничего не предвещало атаки.
– Эл, слева!
– выкрикнул Дмитрий не по правилам, назвав ее в эфир по имени.

Потом был странный удар, словно часть катера оторвало, потом корпус полыхнул факелом, в салоне стало душно и запахло дымом. Ее катер в несколько мгновений разметало по пескам длинным шлейфом из догорающих осколков.

Флот перестроился и прибавил ход, а пятерка, потерявшая пилота, осталась в хвосте. С ним еще три звена отстали и закружили над пустыней.

– Капсулу вижу. Ее не выбросило. Расколота. Угрозы обстрела нет. Это, вероятно, авария, - сообщил кто-то по связи.

Три полные пятерки удалились, оставив право четверым товарищам искать, что осталось от пилота.

Капсулу, которая должна была спасти пилота, раскололо на части как скорлупу.

– Сегодня день чуда, - с суеверным трепетом в голосе произнес один из их команды, когда все увидели, что кто-то шевелиться в разбитой капсуле.

Все, кроме Дмитрия оглянулись на шлейф из осколков, а потом побежали от катеров за командиром.

Эл выбиралась в образовавшуюся трещину, прижимая одну разбитую руку к себе, в другой держа оружие. Дмитрий, не взирая на стоны Эл, и протесты коллег вытащил ее наружу и понес к своей машине. Он не собирался ждать спасателей.

Так они были вынуждены вернуться в прежний дом.

У Эл оказались сломаны предплечье и два ребра, потянуты связки и было множество синяков. Медики не поверили, что ее катер размазало по пустыне. На нее пришли смотреть все, кто был свидетелем аварии. До вечера в доме перебывало все посольство и флот сопровождения, помимо консилиума врачей. После разбирательств было объявлено, что произошла внезапная авария, нападения не было, флот не обстреливали, что для дипломатии было самым выгодным заключением. Дмитрий с бюрократией спорить не стал, его мнение было другим. Эл либо сбили, либо испортили катер.