Прямой эфир
Шрифт:
— Черт! — стряхиваю со штанин янтарные капли и закипаю не на шутку, когда женщина, подарившая мне жизнь, с непоколебимой решительностью двигается к дивану. Садится напротив своей невестки, но даже на секунду не задерживается взглядом на ее лице, тут же приступая к работе на камеру. Сухо здоровается, поправив пиджак, и ждет, когда же ей зададут вопрос.
ГЛАВА 21
Это удар под дых. Пригласить в студию именно ее, отличный способ взвинтить рейтинг выпуска до немыслимых высот. Устраивается поудобней, даже не взглянув в мою сторону, и сдержанно улыбается Смирнову, уже
— Вы слышали все, что обсуждалось здесь ранее? — интересуется ведущий, устраивая руку на мягкой спинке дивана. Забрасывает ногу на ногу и, наконец, откладывает планшет. — Согласны ли вы, что брак вашего сына дал трещину из-за Лизиной подруги?
— Нет, — качает головой и невозмутимо глядит на меня, поджимая губы. Недовольна, хотя в свое время вела себя иначе — советовала держать ухо востро, жалела, и настоятельно рекомендовала не терять бдительность.
— Танюша здесь ни при чем. И нет, уважаемый депутат, неправ. Судить лишь по обложке, в то время как содержание куда глубже, чем вырез ее декольте, неразумно. Тем более такому уважаемому человеку. А проблемы в браке Игоря начались многим раньше. И отнюдь не по его вине.
— Разве? — не выдерживаю, ощущая знакомое раздражение от ее близости. — Значит, это я виновата в том, что мой муж закрутил интрижку?
— Ну, милая, не от хорошей жизни мужчины бегут на сторону…
— Конечно, вам ли этого не знать? — произношу ехидно, зная, что попаду в цель. В этой студии не только я страдала от неверности супруга…
— Уверена что это удобно? — поправив прическу перед огромным зеркалом в прихожей, Таня придирчиво разглаживает ткань на своей талии. Втягивает живот, в борьбе с которым за эти полгода почти одержала победу, и вертится, желая разглядеть себя со всех сторон. В гостиной нашего с Гошей дома собралось с десяток именитых родственников, и, стыдно признаться, я волнуюсь ничуть не меньше подруги, хоть и являюсь хозяйкой этого величественного особняка.
— С ума не сходи. Это простое немного запоздалое новоселье…
— В семье олигарха, чья мама пугает меня до чертиков, — перебивает, не забывая разглядывать окружающие ее предметы. — Нормально выгляжу? А то умру от стыда, если она начнет распинать меня на глазах у гостей.
Петрова Эвелину боится. И неважно, что за эти полгода они провели вместе достаточно времени на съемочной площадке, работая над дебютным клипом на песню, с которой Таня взорвала хит-парады, и не раз пересекались в продюсерском центре, продумывая до мелочей концертные номера. Робеет, краснеет, забывает слова, едва Громова кидает осуждающий взгляд в ее сторону, и так усердно старается соответствовать заданной свекровью планке, что с недавних пор выводит меня из себя своей услужливостью. Таня — новое увлечение заскучавшей актрисы, внезапно потерявшей интерес к кино: она перестала сниматься в ситкомах, отмахнулась от предложений знаменитых режиссеров и решила попробовать себя в другой стезе. Концертный директор — преувеличенно, но звучит гордо, если учесть, что Таня уверенно завоевывает свою публику.
— Ты на высоте, — успокаиваю девушку, и сама теперь оглядывая себя с головы до ног. Колких язвительных замечаний я бы тоже с удовольствием избежала…
Беру за руку свою заметно похорошевшую одногруппницу, и уверенно веду ее через
— Боже, Лиза, вот это да! Неужели все сама? — замерев в дверях гостиной, Петрова не скрывает своего восхищения. — Ни в жизнь бы не поверила, что ты на такое способна! Вот накоплю на свою жилплощадь и не слезу с тебя живой, пока не сделаешь мне нечто подобное!
— Уж лучше сразу найми профессионалов, иначе как мы, лишь через десять месяцев сможешь кого-то к себе пригласить.
— И пускай! Главное, чтоб результат был не хуже! — замирает, поглаживая декоративный кирпич, и мне ничего не остается, кроме как силком втащить ее в шумный зал.
— А вот и девочки! — всегда без труда определяю фальшь в голосе свекрови, поэтому лишь спустя секунду скрываю свое отвращение за улыбкой. Надеюсь, никто не заметил, иначе до конца ужина буду пылать как маков цвет из-за собственной невоспитанности. В этом обществе нужно уметь лицемерить. Иначе, далеко не уедешь…
— Петр, познакомься с Танюшей. Моя протеже, — оторвав от меня подругу, Эвелина уже вовсю хвастается ей перед своим братом.
— Тоже актриса? — мужчина не слишком-то интересуется внешностью незнакомки, тут же ныряя глазами в женское декольте.
Прежняя Танька непременно бы покраснела, а Таня-звезда научилась пользоваться природным богатством, то и дело щеголяя по сцене в кожаных топиках. Часами изнуряет себя тренировками, втискивая фитнес-зал в плотный график между записью треков, репетициями с командой танцоров, и светскими вечеринками, где по наставлению продюсера должна мелькать как можно чаще.
— Певица! Только не говори, что не слышал ее песен. Петрова — новая поп-дива, затмившая саму Засобину.
Боже, боже, боже… Только не подумайте, что я ревную! Я радуюсь ее успехам, но чем выше она забирается по этому Олимпу, тем больше теряет себя. В обществе непременно улыбается, строя из себя искушенную мужским внимание женщину, а едва гаснет свет, набирает меня, жалуясь, что мечтала совсем не об этом. И если честно, я очень боюсь, что когда-нибудь эти звонки прекратятся. Волнуюсь, что она так вживется в образ, что в конечном итоге навсегда позабудет о той девчонке, что куталась в безразмерные кардиганы, смущаясь пристального внимания Самсонова…
— Он сейчас нырнет носом в ее ложбинку, — шепчу Игорю, замерев у его плеча, и надуваю губы, когда муж смеется над моим видом. Недовольным видом, ведь прямо сейчас Таня зачем-то поправляет ворот пиджака Гошиного дяди, заставляя того густо покраснеть от такого проявления в его сторону.
— Образ у нее такой.
— И состояние души, — незаметно подошедший Слава, в отличие от всех заявившийся на праздник в простом пуловере и потертых джинсах, насмешливо приподнимает бровь, отчего я еще больше злюсь.
— Привыкай, Копчик, — явно дразнится Громов, заручившись поддержкой Лисицкого, — чтобы удерживать свою позицию сексуальной выскочки, ворвавшейся в шоу-бизнес, ей придется поправить не один воротник.
— Дураки, — шиплю, запрокидывая голову к потолку, и нацепив на лицо дежурную улыбку, бреду на кухню, где как раз запеклась индейка.
— Ты сегодня какая-то смурная, — Эвелина подкрадывается со спины, и я роняю прихватку от заставшего меня врасплох заявления.
Нагибаюсь, поднимая покоящуюся у женских ног салфетку, и выпрямляюсь, встречая холодный взгляд этой ледяной женщины. Всегда ледяной, даже в сорокоградусную жару.