Прямой эфир
Шрифт:
— Тяжело ли было пережить такое предательство? — вкрадчивый голос Смирнова, тишина, повисшая в студии, и еле различимый вздох, сорвавшийся с уст супруги. Ярких, и сейчас особенно манящих, когда между нами непреодолимая пропасть предательств, лжи и измен. Нашим чувствам не суждено было встретиться: мои — слишком медленно разгорались, ее — так внезапно перегорели.
— Приятного мало. Но это жизнь, и нам не дано предугадать наперед, что ждет нас за поворотом, — берет себя в руки и аккуратно освобождается из слабого захвата мужских пальцев. Боится за свою репутацию?
— Вы
— Я ведь знакома с Петровой, — оборачивается к ведущему, с трудом моргая от тяжести нанесенного на глаза грима. — Два года мы проработали под началом Юнусова и довольно часто контактировали. Как на сцене, так и за ее пределами. У нас сложились доверительные отношения, и я знала, как Таня ценит все то, что сделала для нее Елизавета. Их дружба была примером для многих.
— Как видите, неудачным, — моя жена даже не думает поддаваться сантиментам, кажется, готовая окончательно вычеркнуть из жизни ту, кого когда-то так искренне любила…
ГЛАВА 20
— Это бесплатный концерт. Ты будешь выступать на разогреве, — улыбаюсь в тридцать два зуба, от переполняющих меня эмоций не в силах усидеть на стуле.
Подскакиваю как ужаленная, утягивая Петрову в объятия, и кружу с ней по комнате, с переездом Федора ставшей какой-то серой и безжизненной. Все-таки именно он задавал атмосферу: веселил, генерировал идеи и постоянно что-то играл, устроившись со своей гитарой у окна.
Затихал, внимательно вглядываясь в заляпанное стекло, и уверенно перебирал струны, всякий раз заставляя их звучать по-особенному: утром мелодия была динамичной, днем замедлялась, а вечером навевала сон, ненавязчиво разливаясь по комнате. Не знаю, играет ли он теперь. Дружбе пришел конец, ведь поддерживать связь с подружкой той, кто так безжалостно растоптала любовь и надежду на светлое будущее, не станет ни один мужчина. Ни один, для кого любовь не пустой звук, а нечто важное, бессмертное… То, что против воли будет оживать в груди, когда станешь прогуливаться по памятным местам…
— Боже! Как тебе удалось? — застывает, продолжая держать меня за руки, и часто дышит, словно только что пробежала кросс. Длинную дистанцию, которую не могла преодолеть долгие годы, а сегодня на шаг приблизилась к финишной черте — все еще далекой, но с этого расстояния вполне обозримой.
— Подключила свое обаяние… И обаяние мужа, — признаюсь, и не могу сдержать смех, вспоминая, как Игорь, чья фирма стала одним из спонсоров грядущего мероприятия, настоятельно рекомендовал Танину кандидатуру для выступления на концерте. Пошел на открытый шантаж, а потом весь вечер недовольно поглядывал на мою светящуюся физиономию.
— Господи! А что я буду петь? И костюмы… Лизка,
— Я и об этом позаботилась. Сегодня вечером, в десять, ты едешь на студию. Знаю, что поздно, но просто так туда не пробиться, — предпочитаю смолчать о сумме, которую выложила звукозаписывающей кампании за возможность поработать с лучшим аранжировщиком, и, глянув на наручные часы, продолжаю делиться своими планами. — Через сорок минут тебя ждут на примерке. А завтра — день релакса. И да, моя свекровь мне немного подсобила.
— Чем? — удивляется, прекрасно зная, что наши отношения с Эвелиной теплыми не назовешь — ей не интересна я, а мне глубоко плевать, платье какого оттенка модно в этом сезоне. Стараюсь одеваться изящней, но что-то подсказывает мне, что, по мнению Громовой, я до сих пор невыгодно выделяюсь на общем фоне светских львиц. Да и львица из меня не выходит, скорее домашняя кошка, предпочитающая здоровый сон ночной охоте.
— С тобой будет заниматься преподаватель по эстрадному вокалу. Если честно, я мало что в этом смыслю, но думаю, пара занятий в неделю не помешают. И да, чуть не забыла!
Выуживаю из сумочки оплаченный подарочный купон в спа-салон, и, ухватив за спинку старый скрипучий стул, ставлю его перед Таней.
— Держи, — протягиваю глянцевую бумажку, устроившись поудобней, и наблюдаю за тем, как быстро сменяются эмоции на ее лице.
— Лиза! — растерянно моргает, застывая с открытым ртом, и не сразу берет себя в руки, протягивая подарок обратно. — Я не могу. Все это слишком… Слишком дорого, и даже моей годовой зарплаты не хватит, чтобы с тобой расплатиться.
— А я разве прошу возвращать? Мой муж — обеспеченный человек, и помочь тебе для него ничего не стоит. Поверь, он на медовый месяц потратил в десятки раз больше, и даже бровью не повел.
— Все равно! Что если у меня не выйдет?
— Такой вариант я не рассматриваю. Что ни говори, а все в этой жизни делается не зря — не зря твои родители заставили тебя поступить на экономический, не зря нас поселили в соседних комнатах, и я не зря полюбила именно Гошу. Моя мечта осуществилась — я замужем. Теперь твоя очередь. Начнем с малого, а там, может, и продюсер найдется. Тот же Юнусов, с которым Эвелина дружит не один год.
Хлопаю в ладоши, только сейчас замечая кучу блестящих фантиков от шоколадных конфет, брошенных на комоде, и нацепив на лицо строгую маску, назидательно выдаю:
— И завязывай со сладким. Работать с неповоротливой толстухой он точно не станет.
***
— Все равно не понимаю, что ты в ней разглядела, — Славка садится рядом, на пластмассовое кресло в вип-зоне, спрятанной под спешно возведенным на улице навесом, и вместе со мной рассматривает Петрову, вполне гармонично вписавшуюся со своим репертуаром в уличный концерт. Двигает бедрами, позабыв о всяком стеснении и, очень надеюсь, не выдает фальшивых нот, которые без труда распознает продюсер, по просьбе Эвелины явившийся в этот пасмурный день на шумную площадь.