Прямой эфир
Шрифт:
— Нет, у нас пока все спокойно, — ответил журналист.
Не тратя ни секунды на объяснения, Андреев попросил Игоря переадресовать один важный файл в какое-нибудь секретное место.
— Просто перепрячь куда-нибудь подальше. Только не смотри, что там. Лучше этого не знать, и мне не говори, куда спрятал, — предупредил Стас.
— Не боитесь, что я отомстить захочу, Станислав Дмитриевич? Вот возьму и сдам вас? — спросил в ответ Игорь.
Андреев замер. Он знал, что когда-то это должно было его настигнуть. Причем в самую трудную минуту. Правда, одна нотка в интонации Игоря показалась
— Пьете там, что ли? — угадал он.
— Точно! — расхохотался Игорь. — Присылайте! Все сделаю, — уже без пьяной издевки пообещал он.
Торопливо заполняя анкету, чтобы открыть ящик на «mail.ru», Стас прислушивался — когда по коридорам гулко загромыхают тяжелые армейские ботинки? Держится охрана, или вот-вот железная дверь офиса слетит с петель и ОМОНовцы в черном камуфляже побегут по коридорам телекомпании? Им, наверное, приятно поиграть в войну, изображая, что атакуют базу чеченских террористов.
Наконец, электронный почтовый ящик заработал. Набрав нужный адрес, и прикрепив файл ложной «косынки», Стас дал команду «отправить письмо немедленно». Компьютер задумался…
«Только не зависай!» — мысленно умоляя компьютер, Андреев буквально кожей ощущал, каждое мгновение, пока почтовая программа силится обработать громоздкий видеофайл.
В дверях кабинета снова возникла секретарша.
— Стас, меня обозвали шлюхой и подстилкой олигархов! — пожаловалась девушка. Она едва держалась, чтобы не разрыдаться. В глазах блестели накопленные слезы.
Почтовая программа, вздрогнула и пошла, сигнализируя, что она отправляет 2–4–25–60–70–99 % файла… Письмо ушло. В следующую секунду Стас уже нажал «delete», и компьютер стер из памяти самый опасный файл, который там хранился.
— Ты успел спрятать, что хотел? — шепотом поинтересовалась секретарша. Эта блондинка всегда казалась Стасу неглупой. — Ты не бойся, я ни за что не скажу этим козлам! — пообещала она.
— Успел, — признался Андреев. — А вот в жизни своей ничего хорошего сделать не успеваю. Женщина любимая сегодня уезжает. Надеялся, догоню, успею остановить. Теперь меня отсюда не выпустят…
— Та что ли, шустрая малолетка?! — ахнула секретарша. — Ты же вроде умный, Стас, зачем с такой связался?.. Не пойму.
«Еще бы секретарша не знала, кто с кем спит на телекомпании!..» — успокоил себя Стас, неприятно задетый ее осведомленностью.
— Хотя, что я говорю, — спохватилась девушка. — Сама, как дура, влюблена в человека, которому до меня никакого дела нет. — Она смахнула накопившиеся слезинки и разулыбалась, забавно шмыгая покрасневшим носом. — Знаешь, а я тебя из офиса выпущу. Пусть хоть кому-то в любви повезет!.. У меня же ключ от пожарной лестницы хранится. И если там открыт проход в другое крыло здания, ты через соседний подъезд выберешься. Давай скорее — на охрану сильно давят. Как только наш юрист приедет, они сразу откроют…
Такси на остановке не было. И людей не было — час пик после рабочего дня уже спал. Только возле ларька маячили двое мужчин. Один, похоже, был сильно пьян. Второй то и дело поправлял товарищу шарф.
Андрееву позарез необходимо было такси. Ему до сих пор казалось невозможным, что удалось
Рядом с киоском остановилась темно-зеленая «Волга».
— Минералки бутылку возьму! — предупредил водителя пассажир, оставив открытой дверцу.
У Андреева заверещал мобильник. Но достать телефон Стас не успел. В следующее мгновение тот пьяница, что поправлял товарищу шарф, схватил его сзади за руку и резко выкрутил ее. Андреев согнулся пополам от неожиданной боли. Пассажир «Волги», собиравшийся купить минералку, жестко схватил Стаса за шею, та хрустнула острой болью, и впихнул его головой вперед на заднее сиденье машины. А тот, который притворялся совсем пьяным, плюхнулся с другой стороны. Машина сорвалась с места. Его скрутили так ловко, что даже окажись на остановке люди, они ничего бы не поняли.
Андреев оказался стиснутым между двумя здоровяками. «Отставные менты, матерые, лет по сорок пять», — вспомнились ему слова Марка. «Куда везут?» — металась в голове единственная растерянная мысль. Он попытался унять дикий страх, начавший колотить его тело крупной дрожью, и почувствовал лютую тоску…
Женщина следователь выглядела донельзя уставшей. Судя по обрывку разговора, который долетел до Стаса, когда она на минуту задержалась в дверях кабинета — весь день, с самого утра у нее занял выезд на какое-то убийство. А на ночь глядя, ей придется заниматься Стасом Андреевым.
— В нехорошую историю вы попали, Станислав Дмитриевич! — начала она без предисловий, усевшись за стол напротив Андреева и продолжая копаться в своем портфеле.
— Я это уже понял, — негромко признался Стас. — Представьтесь, пожалуйста, ведь это положено?
— Старший следователь Гуляева, Елена Николаевна, — равнодушно представилась она, выудив из портфеля пачку тонких сигарет «Вирджиния слимз» и дешевую одноразовую зажигалку. — Вы понимаете, что замешаны в деле, связанном с убийством, и обязаны давать показания?
Андреев с тайной завистью смотрел, как она закуривает. Но попросить сейчас сигарету — значит дать слабину. Он отходил от ужаса, пережитого в машине. Что бы у него теперь ни спрашивали, он испытывал облегчение, того самого рода, которое испытывает приговоренный к смерти, которому отменили приговор.
Это чувство пришло, когда он, стиснутый с двух сторон дюжими операми, обнаружил, что «Волга» с затененными стеклами выруливает куда-то в центр района. До этого было несколько минут дикого страха. Когда мельтешили в голове две жуткие картины: или вывезут за город убивать в лесу, или в подвале какой-нибудь стройки начнут ломать руки и ноги. Паническое бессмысленное гадание было единственным, на что способна оказалась его голова в тот момент. И еще очень захотелось жить. Любой ценой. Даже с переломанными руками и ногами.