Прозрение
Шрифт:
Большой разговор на совещании шел о боевом содружестве политорганов Красной Армии с представителями антифашистского движения, и в первую очередь с НКСГ, Это содружество позволяло не только расширять и углублять антигитлеровскую, антифашистскую направленность пропаганды, но и организовывать воздействие на вражеские войска изнутри. Правда, эффективность воздействия была не везде одинакова. К примеру, на 2-м Прибалтийском фронте в ходе зимних боев в противостоящие части врага было направлено всего лишь 11 агитаторов-антифашистов. Руководители политорганов фронта даже не смогли толком доложить, каких же конкретных результатов при этом удалось достигнуть. Иное положение на Украинских фронтах. На 2-м и 3-м линию фронта перешли 277 агитаторов-антифашистов. Они распропагандировали и привели с собой 2195 немецких солдат и офицеров. Участники совещания цитировали приказы немецких военных должностных лиц, которые не раз и не два подчеркивали "особую опасность" для вермахта солдат и офицеров, возвращавшихся из советского плена.
Конечно, непосредственный привод распропагандированных -
На совещании отмечалось, что антифашисты активно участвуют в агитации на переднем крае. Только на одном 3-м Белорусском фронте сторонники Национального комитета "Свободная Германия" провели около 8000 агитпередач; два фронтовых уполномоченных НКСГ - Гольд и Буценд написали 23 обращения к немецким солдатам. Всего же на фронтах было 17 уполномоченных НКСГ, которые имели своих доверенных во всех армиях и в большинстве дивизий. В армиях юго-западного направления, кроме того, находились представители Союза немецких офицеров. Задания НКСГ и СНО выполняли многие сотни агитаторов из числа пленных, прошедших подготовку и антифашистских школах. Начальники этих школ рассказали на совещании, что учебные занятия в школах органически связаны с практической работой антифашистов непосредственно на передовой позиции, где им приходится бывать и дикторами "звуковок", и авторами писем и обращений, и парламентерами. Многие слушатели школ не раз переходили линию фронта, чтобы привести с собой тех, кто хотел бы последовать их примеру. Значение такого отторжения вражеских солдат и офицеров от их командования, от нацистской идеологии трудно переоценить.
– В едином строю с антифашистами к еще более мощному идеологическому наступлению против фашизма!
– призвал пропагандистов Д. З. Мануильский, выступивший в конце совещания.
А 19 мая участников совещания принял А. С. Щербаков. Его выступление не стенографировалось, но я записал его довольно подробно{76}. Александр Сергеевич говорил о том, что у немецкого командования наша агитпропработа вызывает все большее беспокойство. Стараясь представить ее в глазах своих солдат как малоэффективную, оно в действительности завело специальные лапки зеленого цвета - "папки яда", в которые складываются наши листовки. Но не для того, чтобы они осели там мертвым грузом. Отнюдь. Немецкое командование, внимательнейшим образом изучая наши листовки, разрабатывает контрмеры. Следовательно, враг признает силу и действенность нашей пропаганды. И все-таки процесс разложения немецкой армии идет не такими темпами, как хотелось бы, - окруженные гарнизоны в Корсунь-Шевченковском и Тарнополе сопротивлялись упорно. Поэтому нельзя переоценивать результаты своей работы; надо не почивать на лаврах достигнутых успехов, а максимально наращивать их, в совершенстве овладевать идеологическим оружием.
А. С. Щербаков напомнил о недопустимости смешения двух направлений в пропаганде: Красной Армии и НКСГ. Политорганы Красной Армии должны сосредоточить свое внимание на том, чтобы: а) убеждать солдат и офицеров противника в том, что положение германской армии безнадежно. Войну она проиграла, поэтому бессмысленно продолжать ее. "Сдавайтесь в плен!" - вот основной лозунг нашей пропаганды. И с этой целью надо широко пропагандировать среди немцев условия жизни военнопленных и их труда в плену; б) показывать войскам противника мощь Красной Армии, превосходство советского оружия над немецким, устрашать этим превосходством. Не запугивать, а именно устрашать. Не надо запугивать солдат ответственностью за преступления, совершенные войсками, особенно эсэсовскими, по приказам офицеров, - именно этим запугивает сейчас солдат фашистская пропаганда; в) использовать обостряющиеся противоречия между странами и армиями гитлеровского блока, между сателлитами и Германией, между самими сателлитами.
В решении всех этих трех задач - "а", "б", "в" - руководствоваться больше фактами, нежели умозрительными выкладками или логическими построениями. Мы должны усилить наступательный характер пропаганды и быть готовыми к работе среди населения освобождаемых Красной Армией стран.
* * *
В начале лета 1944 года политорганы Красной Армии провели две крупные спецпропагандистские кампании, связанные с открытием второго фронта и с трехлетием развязанной Гитлером войны против СССР.
Наши союзники, как известно, с открытием второго фронта сознательно тянули. Они не выполнили своих обещаний ни в 1942, ни в 1943 году. Красной Армия пришлось все это время вести ожесточенную борьбу с коварным и могущественным противником один на один. Соотношение сил к лету 1944 года было таково, что Советский Союз и его Вооруженные Силы уже имели возможность обеспечить разгром гитлеровской военной машины самостоятельно, без помощи союзников. И тогда они высадили десант. Но, как говорится, помощь и сильному не помешает. А для пропагандистского устрашения немецких солдат и офицеров открытие второго фронта значило немало. Можно представить состояние немецкого солдата или офицера, когда он, подняв с земли листовку,
Так обе пропагандистские кампании, развернутые политорганами перед летним наступлением Красной Армии, подтачивали моральные силы солдат и офицеров вермахта.
Разгром группы армий "Центр"
В июне 1944 года, когда еще продолжалась Выборгско-Петрозаводская операция, широким фронтом развернулось наступление наших войск на центральном участке советско-германского фронта. Оно явилось тем главным событием, которое во многом предопределило успех и на других направлениях. Красная Армия освобождала Белоруссию, Литву, западные области Украины, а также восточную часть Польши, - почти все фронты тем летом пришли в движение.
В этой обстановке очень важно было своевременно доводить до вражеских солдат и офицеров результаты новых мощных ударов Красной Армии. Своими листовками и агитпередачами политорганы оказывали морально-психологическое давление на войска противника. "За 7 дней наступления, завершившегося окружением витебской и бобруйской группировок, вермахт потерял убитыми 132 000, пленными 51 930 солдат и офицеров, не говоря уже о колоссальных потерях в боевой технике", - говорилось в нашей листовке "Немцы! Знайте правду!". "Четыре прорыва в один день!" - извещало немецких солдат политуправление 2-го Белорусского фронта, иллюстрируя листовку схемой и картой. "Три котла за шесть дней!
– сообщалось в листовке политуправления 1-го Белорусского фронта.
– Итоги десяти дней наступления внушительные взято в плен 85 000 немецких солдат и офицеров, Красная Армия продвинулась на запад на 400 км..." А спустя несколько дней последовало сообщение о разгроме группы армий "Центр": уничтожено 230 000, пленено 150 000 солдат и офицеров, среди них 20 генералов, и каждый в листовках назван поименно, представлен портретом...
150 000 пленных!
Да, под ударами Красной Армии моральный дух вражеских войск неуклонно падал. И в этом, конечно, сказалась работа и наших пропагандистов, которые активно боролись за массовую капитуляцию немецких солдат и офицеров под Витебском и Бобруйском, под Могилевом и Минском.
Вот как проводилась агитация под Витебском. Еще до начала наступления политорганы 3-го Белорусского фронта распространили во вражеской группировке 400 тысяч экземпляров листовок и провели с переднего края обороны сотни агитпередач через 20 МГУ и ОГУ. Идеологическое воздействие на противника осуществлялось непрерывно. При этом доказывалось, что продолжать войну, когда Гитлер ее уже проиграл, бессмысленно; пропагандисты неизменно подчеркивали, что боевая мощь Красной Армии, как это показали зимние бои, неизмеримо возросла и вермахт уже не способен сдержать ее натиск. А когда 23 июня началось наступление, резко изменился даже тон наших обращений - он стал более категоричным. После того как 25 июня 39-я армия соединилась с наступавшей 43-й армией 1-го Прибалтийского фронта, немецкие войска были поставлены перед фактом: "Вы окружены!" В листовке напоминание о льготах для перебежчиков сопровождалось указанием маршрутов перехода в плен.
Агитация с передовых позиций подкреплялась деморализацией окруженных изнутри. 24-26 июня в котел было направлено до 50 антифашистов-агитаторов; 35 из них привели с собой свыше 2000 солдат и офицеров. В личном составе вермахта все больше росло доверие к нашей пропаганде - об этом свидетельствовали агитаторы. Они отмечали большую, чем прежде, свободу общения с окруженными: теперь с ними можно было проводить не только индивидуальные, но и групповые беседы. И возвращались агитаторы из котла не с одиночками, а с целыми группами немецких солдат. Один ефрейтор, например, вернулся на машине, в которой находилось 25 вооруженных солдат и унтер-офицеров. "Любопытно, - сказал он пропагандисту капитану Ледневу, что все они имели при себе листовки, распространявшиеся еще до начала наступления Красной Армии. Солдаты, конечно, верили далеко не каждому вашему слову, но мое появление и то, что я подтвердил содержание листовок, пересилило их сомнения. Они поверили мне..."