Пройдя сквозь дым
Шрифт:
– Мне кажется, лучшая охота может ждать нас в предгорьях, – донесся сверху голос Чандара.
Флаг-майор сидел в верхнем люке связиста, высунувшись из танка по пояс, и внимательно глядел во все стороны.
– Да, дичи пока что-то не видать, – согласился Ланкастер. – Но я и еду прямо в горы – там лес, можно для начала устроить привал где-нибудь в тенечке. Что вы скажете на это, Андрей?
– Я не возражаю, – пожал плечами Огоновский. – Спешить нам, я думаю, совершенно некуда.
Местность постепенно повышалась. Перемахнув сверкающий на солнце быстрый
– Остановимся пока здесь? – предложил Ланкастер. – Эта поляна достаточно велика для всех нас, а впереди, как видите, бурелом. Нет, я, конечно, пробьюсь через него, но стоит ли? По-моему, нам пора спешиться.
– Если вы начнете ломать деревья, то ни о какой добыче нам думать не придется, – хмыкнул сверху Чандар.
– Пожалуй, – задумчиво улыбнулся Андрей. – Да и то сказать, завтракали мы давно, и мой желудок настоятельно требует чего-нибудь жирненького. Давайте выгружаться, господа.
Ланкастер заглушил двигатель и потянулся в кресле. Пока Норман и подбежавшие к танку гвардейцы выгружали из десантного дека ящики с провизией, он вытащил из упрятанного в переборке шкафа короткий и толстый черный кофр с парой ременных петель.
– Что это у вас? – поинтересовался Чандар. – Или вы собрались охотиться при помощи тяжелого излучателя?
– Вы полагаете, я столь неспортивен? По моему мнению, охота вообще не солдатское дело, – проворчал Ланкастер. – Ладно вам! Сейчас вы все увидите сами.
Присев возле гусеницы на корточки, он распахнул кофр и извлек некий странный предмет, заканчивающийся изящным деревянным прикладом. Несколько быстрых движений, щелчок, – и Ланкастер выпрямился, держа в руках арбалет с электронно-оптическим прицелом. Чандар понимающе присвистнул.
– Беру свои слова обратно, мой генерал, – улыбнулся он. – Это оружие настоящего охотника. Признаться, из такого мне стрелять еще приходилось. Вы часто охотитесь?
– Я вообще не охочусь. Это давний подарок одного друга – если вы думаете, что я мастер лупить стрелами, то ошибаетесь: я захватил его по случаю, зная, что прикрытием операции станет сафари. Сейчас вот, кстати, и потренируюсь.
– Постараюсь тогда идти позади вас, – хмыкнул в ответ ученый.
– Вот-вот. А то, не дай боже…
Гвардейцы ловко развели костер, и вскоре все было готово для обеда. Дичи, разумеется, пока еще не наблюдалось, зато консервы имелись в редком изобилии. Норман расставил вокруг складного стола легкие парусиновые стульчики, довольно прищелкнул пальцами – сервировка соответствовала стандарту дипломатического пикника, даже про скатерть он не забыл – и театрально поклонился Осайе, стоящему рядом с Огоновским:
– Прошу, джентльмены!
– Сразу видна школа дипкорпуса, – коротко рассмеялся Андрей. – Наши дипломаты, Халеф, всегда славились своим умением превратить банальнейшую пьянку в серьезное протокольное мероприятие. Впрочем, кто как, а я пока от спиртного откажусь. А то видывал я несчастные случаи на охоте. У меня не так
– А ухо? – выпучил глаза Осайя.
– А что им ухо? Подумаешь! Новое вырастет. Одним ухом больше, одним меньше…
– Я смотрю, вы любите чиновничество, господин генерал, – заметил Норман.
– Теперь, к сожалению, да, – покивал Огоновский. – У меня почему-то что ни день, то проверка. Раньше было намного проще.
– Но тем не менее вы согласились на выборную должность.
– Меня особенно и не спрашивали. Знаете, юноша, бывает так, что вам приходится принимать выбор других людей просто потому что вы не имеете собственного.
– Золотые слова, – буркнул с другого конца стола Чандар, погруженный в грибной салат.
Через пять минут Огоновский промокнул губы салфеткой и решительно поднялся.
– С меня довольно. Если нагрузиться как следует, вам придется тащить меня на руках, а я, увы, уже не такой легкий, как когда-то.
– Вы правы, – Ланкастер отодвинул тарелку. – Пора собираться: дело идет к полудню, и у нас осталось не так-то много времени. Я думаю, владыка, вашим гвардейцам лучше отправляться в город. Крупная дичь нас не интересует, а что-нибудь среднеразмерное мы допрем и так, на своем горбу.
Чандар едва заметно кивнул. Краем глаза Огоновский уловил его движение и, отвернувшись в сторону, незаметно поморщился. Физик не нравился ему с самого начала. Не смотря на весь свой жизненный опыт, Андрей не мог ответить, почему: в конце концов, никто и не требовал от специалиста СБ какой-то особенной учтивости. Однако в психопортрете Чандара, прорисовывавшемся для него с большим трудом, Огоновскому то и дело чудилась некая беспринципность, способность действовать вне рамок привычной морали – и это изрядно пугало. Особенно в свете сложившихся обстоятельств. Андрей пытался убедить себя в собственной неправоте: ожидал увидеть классического ученого червя, а вместо того получил себе на голову энергичного и довольно сухого эсбэшника с вечно поджатыми губами – однако пока не выходило. Чандар ему откровенно не нравился.
На распоряжения Осайи гвардейцы отреагировали поклонами и недолгой суетой. Откуда-то было извлечено длинное многозарядное ружье довольно устрашающего калибра, икрустированное по стали ствола золотыми узорами, и владыка объявил начало сафари.
– Где-то я это уже видел, – заметил Ланкастер, с улыбкой глядя, как Осайя вешает ружье себе на плечо.
– Что вы имеете в виду? – немного опешил тот.
– Тип магазина, затвор, все это уже было, – усмехнулся Ланкастер, указывая рукой на плоский полукруг, висящий под стволом штуцера. – Могу вас поздравить, господа, человеческая история точно ходит по спирали. Перед нами неавтоматический вариант французского ручного пулемета «Шош» начала двадцатого века. Насколько я могу понять по затвору, все почти то же самое… только очередями не стреляет.