Проводник
Шрифт:
– Слав, ну ты чего маешься?
– нарушил молчание Бэл.
– Не знаю, как тебе дальше рассказывать, чтобы ты у виска не покрутил, - отозвался тот.
– Когда-то ты уже боялся, что тебя сочтут дураком. Начни, а дальше война план покажет. Я понятливый.
– А, была не была. Где наша не пропадала! Значит, слушай дальше.
Приехали мы сюда. Обживаться стали. Для меня этот пейзаж за окном - как испытание на прочность. Помнишь, как в песне: "горы афганские, горы чеченские...", а здесь горы камчатские. Смотрел на них, и вечный флеш-бэк: то первую командировку вспомню, то последнюю, то одно, то другое... Сначала все ждал, что намозолит глаза картинка, надоест и отпустит. А оно вроде как наоборот, еще сильнее накатывать стало. Тогда подумывать начал, что не вывезу я это великолепие.
Варька тормошит, а у меня только раздражение поднимается. Знаю, что не причём она, а знаешь, как легко на другого всю вину переложить? Один раз даже не удержался, наговорил обидного. А она ничего не ответила, развернулась и ушла в детскую. Походил, помаялся, дверь тихонько приоткрыл, заглянул, а они спят в обнимку, девчушки мои золотые. Ох, и стыдно мне тогда стало, таким чмом себя почувствовал! Край!
Оделся и похромал в долину гейзеров. Приметил, что медведь там территорию свою метит, значит, обход держит. Иду, а в голове пустота, вроде как решился на что-то. Не смотри на меня так, Бэл! Думаешь, я кончать с собой пошел? Нет... не знаю. Пошел, потому что одно понял - нельзя так жить дальше! Ведь еще совсем чуть-чуть, и они бы устали от меня, и в этом нет их вины. Варя старалась, от души, честно, с любовью ко мне вчерашнему, стараясь не разлюбить меня сегодняшнего, но это тяжело, когда ты своими делами, словами, поведением убиваешь любую надежду. Понимание пришло, но сил что-то изменить в себе, найти не мог. Поэтому пошел в смутной надежде... на встречу с косолапым.
И что ты думаешь? Встретил! Вышел он ко мне из-за валунов. По-весеннему худой, шерсть свалявшаяся с боков висит, но здоровый, лапы длинные, башка крутолобая, глаза оценивающие, вроде как с прищуром. Встал, на меня смотрит, мордой водит, воздух шумно втягивает, фыркает, лапой снег скребет. Я замер. Желал ведь вроде этой встречи, а все равно неожиданно. Стою, его разглядываю, а что делать - не знаю. Бежать глупо, нападать бесполезно, а главное - вроде как с уверенностью смерть искал, да вдруг её, уверенности, в момент не стало. И ты знаешь, стал вдруг я ему рассказывать, распаляясь и горячась, кто я, как оказался здесь, что Варьку обидел, а она не виновата, что я себя здесь найти не могу, что я себя вообще нигде найти не могу... Вот такой крутой спец, вернее, был крутой, да спекся. Не могу здесь прижиться, не получается калеке. Да лучше бы меня тогда КАМАЗом в фарш перемололо. А Колька... у него вот три пацана остались, жена, мать, отец после этого с инфарктом в больницу уехал...
Медведь постоял, послушал, да вдруг развернулся и не торопясь пошел вверх по склону. Территорию свою пометил, еще раз на меня посмотрел, рыкнул, вроде как презрительно, что его это земля, и он будет решать, кто здесь приживется, а кто нет, и за валунами скрылся. Я замолчал на полуслове, постоял, и обратно, домой поплелся.
Иду, а на душе смятение. Повезло, не повезло? Навстречу Варя бежит, куртка наспех на плечи накинута, в глазах тревога, вроде как поняла, зачем я вечером по туману в горах брожу. Но сказала только: "Пошли, Слава, гость у нас". Удивился, но ничего не спросил.
У забора джип прокачанный, задранный стоит. В дом захожу, а у "буржуйки", в аккурат, где ты сейчас, паренек в "горке" сидит, руки у огня греет. На коленях карабин, а в ногах черная овчарка лежит, тоже на огонь смотрит. У меня в голове мысли вскачь пошли. И про то, что это кто-то со службы приехал - но тут же отсек, никто не знал, где мы. И про то, как это наш Печенег собаку в дом запустил - он по поводу чужих собак лютует. Озадаченно поздоровался.
Паренёк голову на меня повернул, весело так глянул, и зубами в улыбке блеснул: "Здравствуй, хозяин!" Встал, придержав карабин, распрямился, и тут я понял, что это - девчонка! Молодая симпатичная женщина с короткой стрижкой. Я дар речи потерял, а она стоит себе, улыбается: "Или сейчас здесь медведь хозяин?" Я ей: "Не понял?" - "Да вот, сообщение пришло, что здесь медведь шалит.
– "Ветла?" - "Это мой позывной".
– "Красиво, конечно, а имя?" - "Имя вам не пригодится. Позывной завсегда надежнее".
Тут в наш странный диалог вмешалась Варвара, позвав всех ужинать. Прибежала растрепанная Маруська и представляешь, ничуть не испугалась чужака. Разулыбалась тёте, что-то сразу стала ей рассказывать своим детским языком, и мы глазом моргнуть не успели, как она уже к ней на колени залезла, на ухо что-то шепнула, сползла и убежала с Пулей обниматься. Я вроде как дернулся, но Ветла успокоила - ребенка не тронет. И в самом деле, собака хвостом виляла и мордой аккуратно дочку подталкивала. Маруська хохотом заливалась. В общем, возились на половиках, как будто давно знакомы, ну и мы успокоились.
Пока ужинали, разговоры нейтральные вели: про метеослужбу, про погоду, природу. Варька удивлялась всё, как Ветла не боится практически по бездорожью ездить, да как же это на медведя, да в одиночку, а та лишь беззаботно рукой махнула - не одна, мол, Пуля за двух товарищей сойдет. Когда дело до чая дошло, Варя охнула - Маруська прямо рядом с Пулей уснула. Осторожно, чтобы не разбудить, подняла её и понесла в детскую. Доча спросонья захныкала, и Варя с ней осталась, напевая колыбельную. Я дверь прикрыл, обернулся, и тут Ветла меня спрашивает: "Как дальше жить собираешься, Валдай?"
Сказать, что я удивился - ничего не сказать. Сам почувствовал, как побледнел. С момента ухода со службы не слышал я своего позывного. "Какого... Откуда?" А она сидит, смотрит на меня в упор, но уже без улыбки. У меня, прикинь, мороз по коже. Понимаю вдруг, что не такая уж она и молодая, как вначале показалось, и опыта у нее столько, что реально может в одиночку не только на Камчатке выживать. Да и не простой она егерь. Вернее, такой же она егерь, как я метеоролог. "Кто ты?" - только и смог я из себя выдавить. "Проводник, - и на стул мне кивнула: - Садись, разговор есть".
Тут Слава замолчал и посмотрел на Бэла. Никогда не видел он у друга такого внимательного, заинтересованного лица. Тот в нетерпении заерзал:
– Не томи, что дальше-то?
– Дальше, Бэл, совсем интересно пошло. Я тебе всё расскажу, только уговор - не перебивай. После выскажешься.
– Чеспионерскоечтобмнепустобыло!
– скороговоркой проговорил Бэл, но было видно, что пошутил по привычке.
Вячеслав кивнул и продолжил:
– Ну, значит, так... Говорит она мне: "Хватит, Валдай, терзаться, случилось то, что должно было случиться. Колян с тобой поговорить хочет".
– Что?!
– вскинулся Бэл.
– Обещал ведь!
– укорил друг.
– Молчу, молчу!
– Бэл скользнул пальцем по губам.
– Вот и я ей - что? И знаешь, она мне как-то очень кратко, но доходчиво объяснила. Я в свою очередь попробую тебе передать, но боюсь, что у меня немного мутновато получится. Ну да извини за косность языка. В общем, получается, что она может проводить людей в различные "Зоны". В том числе в "Зону", где можно встретиться с мертвыми. Прикинь! И что обычно она только с этой стороны людей заводила и встречу организовывала, но в последние разы в этой "Зоне" стал к ней боец "оттуда" подходить и просить за встречу со мной. И она готова меня на эту встречу сводить, но при условии, что я полностью доверюсь ей и скептицизм на потом оставлю. А мне тогда не до критики было. На душе воронка, больше терять нечего. Валяй, говорю, врубай пятую передачу, и погнали в гости на тот свет. У меня сегодня в плане стояло его посещение. В голове, конечно, винегрет из сказок, что вот она сейчас раз, палочкой волшебной махнет, и Колька пред нами предстанет, или двери распахнутся, метла влетит, мы на нее, и в загробный мир мимо Харона рванем. Полный отвал башки.