Проводник
Шрифт:
Вспомнив ночную беседу, Макс невольно усмехнулся, насколько был ошарашен.
— Как-как? Скрипка и смычок? Вы что там, спятили? Вообще-то я уже настроился снова вкручивать мозг какому-нибудь финансовому воротиле!
Казалось, Алекс даже несколько смутился.
— Макс, честно говоря, я не понимаю такой бурной реакции. Кажется, я уже не раз тебе говорил, что целью проекта является именно спасение всемирного наследия.
— Всемирного наследия? Какие-то паршивые скрипка и смычок? И всё? И ради этого я полезу в пожар?
— Макс, чем ты слушаешь? По-моему я как раз наоборот строго-настрого запрещал тебе лезть в пожар! Или всё повторять заново?
— Не надо.
— Что?
— Ай, я говорю, ради чего это всё? Что в этой скрипке? Золото, брильянты? Просто зная вашу контору…
— Ладно, — обречённо сдался Алекс, — скажу. Ты словно этот, как же это по-русски…. А, вот, репейник! В общем, ты прав. Это действительно непростая скрипка. Имя Антонио Страдивари тебе о чём-нибудь говорит?
— О, вот это уже теплее, — оживился Макс. — Так бы сразу и сказал. А то наследие, Юнеско…. И сколько вы намерены слупить?
— Макс, нельзя же быть таким циничным…
— Ой, я вас умоляю! Так сколько?
— Хорошо. От двух до пяти миллионов долларов, в зависимости от даты изготовления. Судя по нашим данным, эта скрипка одна из последних, созданных мастером после своего шестидесятилетия, так что…
Макс удивлённо присвистнул.
— Ого! Значит, пять миллионов. Да, не мелко. Вот теперь понятно. Ну, а смычок?
— Что, смычок?
— Ты неоднократно заострял на нём внимание. Подозреваю, что такая трогательная забота тоже неспроста. Сколько?
Алекс удручённо вздохнул.
— Макс, с тобой совершенно невозможно беседовать о прекрасном. Сразу всё сводишь к презренному злату… Ладно, так и быть. Это тоже непростой смычок. Работа самого Франсуа Ксавье Турта, стоимость на аукционе Кристи в Нью-Йорке колеблется от ста пятидесяти до трёхсот тысяч долларов. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство?
— Вполне. Теперь хоть знаю, ради чего под пули лезу. Скрипка мне душу греть будет. Ну и смычок прихвачу, так и быть.
— Боже мой! — простонал Алекс. — Ну какие ещё пули? От кого ты собрался отстреливаться?
— Шутка. Ты лучше мне вот что скажи. Вроде вы стараетесь категорически не вмешиваться в прошлое, а тут такое явное воздействие. Или я чего-то не понимаю?
— Да, не понимаешь. Смотри, на самом деле всё очень просто. Скрипка пропала в одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, так? Факт зафиксирован. Следующую сотню лет она так и будет оставаться как бы нигде. То есть никак не влияет на прошедшие со дня пропажи причинно-следственные связи. Нет, и нет. Разве что сожаление для специалистов. Факт её появления в двадцать первом веке станет фактом именно двадцать первого века. Таким образом, если план удастся, мы снова явим миру давно утерянную в веках музыкальную реликвию, ничуть не влияя на прошлое. Чудесная случайная находка, какие иногда случаются и без нашей помощи. Теперь понимаешь?
— Да, вполне логично. Неплохо вы там всё завернули.
— Откровенно говоря, не очень. План составлен на скорую руку, по разрозненным историческим данным и отрывочным воспоминаниям немногих очевидцев. Сам понимаешь, какова достоверность такой информации. Поэтому возможны всякие непредвиденные случайности. Тут мы ничем не сможем помочь. В любом случае, юридически ты чист. Если ситуация начнёт развиваться по наихудшему сценарию, старайся импровизировать или вообще выходи из игры. Тогда мы тебя экстренно вытаскиваем, и проблема остаётся проблемой носителя. Но учитывая твоё трепетное отношение к текущему воплощению…. В общем, не рискуй понапрасну.
— Я понял. Постараюсь.
Завидев очередного приближающегося посетителя,
— Подайте Христа ради, добрый человек!
Откуда-то из глубин подсознания моментально выскочила шальная мысль. Непременно захотелось добавить, что не ел шесть дней. Что-то из прошлой памяти, стойкая ассоциация.
Глубоко задумавшись, почему именно шесть, а не три или два, Макс на секунду завис. Но продолжения фразы не потребовалось. На дне шляпы звонко загремел небрежно брошенный медяк.
— Да благословит вас господь, мьсе!
Не удостоив и взглядом, хмурый господин взошёл на крыльцо и скрылся за дверью.
Зябко поёжившись, Макс поправил воротник побитого молью пальто.
Так. Четвёртый посетитель после обеда. Негусто. Текучка примерно как и вчера, один в час. Видимо острая конкуренция. К вечеру подойдут максимум ещё один-два человека, потом господин Бюэль закроет свою конторку и отправится ужинать в любимый кабачок. Вернётся около девяти, потом половина десятого в доме погаснет свет, и почётный финансист будет безмятежно почивать до утра, набираться сил для новых трудовых свершений. И такая рутина изо дня в день. Потому наверно и бухает каждый вечер. Стресс снимает. А вообще конечно, так и свихнуться можно.
Зевнув, Макс украдкой поглядел на часы.
Без пяти четыре. В принципе, ещё часок, и на этом можно будет и завершить первую часть наблюдений. В ближайшие дни можно перейти ко второй, более сложной. Нанести скромному труженику непосредственный визит. Охрана, слуги, и самое главное, расположение комнат. Как уверяет Алекс, скорее всего за сотню лет домик должны были несколько перестроить. Осталось выяснить насколько и внести коррективы. Внутренняя планировка наверняка будет не совпадать. Оно и понятно, одно печное отопление чего стоит. Труба чадит как паровоз. Хотя нет, судя по дыму, скорее всего, кухня. В общем, нечего гадать, время покажет. Главное, запасной выход проверил. Самая узкая часть гениального плана. Так ничего дыра. Старый, неизвестно кем прорытый подземный ход. Рассадник крыс. Свод местами обвалился, но проползти можно. Лазейка прикроется только через пятьдесят лет, когда новые городские коммуникации поведут.
Через час, окончательно продрогнув, ссыпал медяки в карман. Следуя образу, угрюмо нахлобучил шляпу и старательно шаркая, поплёлся на съёмную квартиру переодеваться. Явись в гостиницу в таком живописном виде, скорее всего выкинули бы в Сену с порога, предварительно легонько раскачав за руки-ноги. А вот престарелая мадам Софи за весьма скромную сумму сразу приняла правила игры. Молодой сыщик по просьбе некоей ревнивой молодой дамы собирает компромат на любвеобильного мужа. Мало того, сама по себе сработала женская солидарность, а уж когда домовладелица узнала, что комната требуется только на утро и вечер, да и то исключительно с целью переодеться, и вовсе расцвела. Получив щедрый задаток за неделю вперёд, явно почувствовала почти родственную симпатию и начала щебетать без умолку. Так между делом и появился адресок выпивохи племянника, актёра бродячей труппы, который за умеренную плату снабдил всеми необходимыми реквизитами, от грима до накладной бороды. Идея переодеться в бродяжку появилась экспромтом. Молодого модно одетого господина срисовали бы сразу, а по прошлому опыту нищий, ненавязчиво просящий милостыню, вызывает лишь раздражение полицейских, да и то по прямому пинку начальства. Прошедший день показал, что Париж в этом плане не очень сильно отличается от Нью-Йорка. Разве что формой мелких монет в шляпе. Как бы сказал старина Билли, кругом одни жмоты и скупердяи.