Провидица
Шрифт:
Мужчина самодовольно усмехнулся и отвернулся от спящей лаиссы. Рагна ревновала его ко всем, кто носил юбку: от прачки, забиравшей грязное белье господина, до соседок лаисс, искавших не только благоволение ласса Корвеля, но и пытавшихся отвести мужчину в дом Святых. Глупышка. Разве мог кто-то сравниться с ней в красоте, уме и огненной страсти, которую она дарила лассу с тех пор, как он забрал ее из отчего дома, пленившись светловолосой красавицей.
Должно быть, услышав сплетни о красоте лаиссы Альвран, Рагна нарисовала себе образ, который не соответствовал истинному облику провидицы. Добавила
— Глупышка, — с нежностью произнес мужчина, казавшийся вечно хмурым и нелюдимым.
— Что? — Катиль подняла голову и теперь терла глаза, пытаясь прогнать сон.
Сейчас она была и вовсе похожа на ребенка, беззащитного и трогательного. Но ласс, раздосадованный тем, что его мысли подслушали, помрачнел и недовольно взглянул на девушку.
— Сейчас принесут воду, тут должен быть колодец. Умоетесь, и убираемся отсюда, — сказал мужчина и стремительно ушел.
Кати удивленно смотрела ему вслед. Она так и не поняла, чем заслужила такой злой взгляд и недовольный тон. Вздохнув, девушка покачала головой и встала, потягиваясь разминая затекшее тело. Дверь снова открылась, и ей принесли ведро с ледяной водой. Лаисса Альвран зябко поежилась, представляя, как сейчас погрузит ладони в воду, но решительно поджала губы и нагнулась к ведру.
Холодная вода обожгла кожу, Кати пискнула и спешно умыла лицо, полностью изгоняя сонную дремоту. Прополоскав рот остатками воды из бурдюка, девушка вздохнула, сожалея о невозможности обмыться, и вышла на улицу. Катиль огляделась и округлила глаза, глядя на ласса Корвеля.
Он стоял раздетый по пояс и обмывал тело в такой же ледяной воде, какую принесли и лаиссе Альвран. Девушка стыдливо отвела глаза от мужского тела, покрытого бугрящимися мышцами. Плотней закутавшись в теплый плащ ласса, который так и остался на ней после того, как он накинул его на плечи Кати еще в своем шатре, она подошла к лошади, на которой вчера ехала, и потрепала ее по шее.
— Извините меня, лаисса Альвран, — услышала она и обернулась, но тут же опустила взгляд.
За ее спиной стоял Корвель, обтиравшийся рубахой, и взгляд Кати уткнулся в его широкую обнаженную грудь, покрытую шрамами, следами былых ратных подвигов благородного ласса. Он усмехнулся, глядя на румянец, покрывший щеки девушки. Вот и еще один минус Катиль Альвран. Ласс Корвель любил женщин опытных и лишенных ложного смущения. Его Рагна, даже в их первую ночь, когда он сорвал цветок ее девства, была гораздо смелей и отдавалась ему неумело, но со всей страстью своей души.
— Я прощаю вас, ласс Корвель, — пролепетала девушка. — Хотя и не поняла, чем успела прогневать вас.
— Ничем, благородная лаисса, таков мой нрав, — безразлично ответил мужчина. — И спасибо за то, что мы смогли подготовиться к встрече с ночными тварями. Иначе я мог бы потерять гораздо больше людей.
Сказав это, ласс развернулся и направился в дом, где остался его меч. Через некоторое время он вышел, удивленно разглядывая очищенный от крови клинок.
— Ейнир, — позвал он своего оруженосца, — ты заходил ночью в дом?
— Нет, мой господин, — ответил тот, — я упал без сил, как только вы позволили отдыхать.
— Тогда кто?.. —
— Я помогала братьям чистить оружие, — скромно ответила она. — Вы уснули, а кровь засыхала, и я позволила себе… Простите, если совершила недопустимое и оскорбила вас.
— Забавно, — непонятно к чему произнес Корвель. — Похоже, мне стоит благодарить вас снова, лаисса Альвран. — Он усмехнулся, повторив, — забавно. Невероятно, но вы заставляете меня совершать то, чего я делать не люблю: быть вежливым и извиняться.
— Должно быть, мне стоит отнести ваши слова на свой счет, как похвалу, — спокойно ответила Катиль. — Рада, что помогаю вам стать порядочным человеком.
— Но зарываться не стоит, — отчеканил ласс и помог ей забраться в седло. — Мы едем к замку ласса Маеля. Это его земли, и я хочу понять, что здесь происходит.
Замолчав, мужчина удивленно взглянул на прорицательницу.
— Благородная лаисса, какого Нечистого я перед вами отчитываюсь? — спросил он, мотнул головой и усмехнулся. — Да уж.
После этого запрыгнул в седло и тронул поводья. Лаисса Альвран последовала примеру ласса Корвеля, за ними двинулся и уменьшившийся почти в два раза отряд, ведя в поводу освободившихся лошадей. Уже отъезжая, Катиль обернулась и заметила разгоравшуюся поленницу, на которой были сложены останки павших. Хвала Святым, они успели отъехать достаточно далеко прежде, чем истерзанные тела загорелись, и воздух наполнился зловонием. Трупы волков покидали в выкопанную яму и засыпали землей. Кати искренне порадовалась, что не видела мертвых тел под ногами, их успели убрать к тому моменту, когда она вышла из дома фермера.
Замка ласса Маеля отряд достиг после полудня. Солнце, все еще редкий гость в это время, неожиданно решило порадовать путников и выбралось из-за туч. Лаисса Альвран подняла лицо к небу, сожмурилась и радостно улыбнулась, радуясь редкому весеннему дару.
— Как же хорошо, — забывшись произнесла она.
Ласс Корвель обернулся и некоторое время смотрел на детскую непосредственность, с которой девушка улыбалась солнцу. Он тоже поднял лицо кверху и вдруг ощутил умиротворение, словно не собирался устроить допросу хозяину этих земель, и не покинул не так давно место, где провел ночь в сражении с волками, а выехал на прогулку, наполненную беззаботным покоем. Но уже через мгновение мужчина вновь хмурился, осознавая, что присутствие девушки вызовет вопросы и толки.
На сплетни лассу было плевать, но имя его спутницы не должно было стать известным. Судя по тому, что ему сказала Рагна, и о чем поведала сама Катиль, ласс Альвран не стремился к тому, чтобы его дочь видели многие, а тем более знали о ее даре. И даже если ласс Маель не слышал о пророчествах и видениях лаиссы Альвран, то имя бесспорно знал. Выдать ее за супругу было невозможно, потому что многие знали о Рагне и о том, что других женщин ласс Корвель не признает, потому свадьба должна была наделать много шума. К тому же положение Корвеля не позволяло устроить тихую свадьбу, к тому же это порочило бы имя девушки. И было еще кое-что, что окончательно утвердило ласса в его решении, о Рагне знали, но видели ее единицы. Слишком ревностно мужчина относился к своей наложнице.