Провидица

Цыпленкова Юлия Валерьевна

Зимой Катиль и вовсе почти не выходила из жарко натопленных покоев замка, лишь из окна с легкой завистью глядя, как играют братья и дети воинов и дворни. Сначала девочка даже плакала от того, что отец не выпускает ее на улицу, опасаясь, что дочь заболеет, а потом привыкла и предпочитала проводить зимние дни за чтением или рукоделием, а вечера перед камином, слушая сказки привратника. И сколько бы она не пыталась увидеть то, о чем он говорит, Святые молчали. А значит, ей, Катиль Альвран, видеть всех этих странных созданий было не зачем… или же их попросту не существовало. И девушка с каждым годом своего

взросления все больше приходила именно к этому выводу.

— Она моя наложница, — неожиданно произнес ласс Корвель. — И только ее происхождение не позволяет мне жениться на этой женщине. Но ты должна знать, что я не потерплю, если ты позволишь себе отозваться о ней оскорбительно. Ты должна проявлять уважение к моей женщине.

— Вы не можете требовать меня уважать кого-то, пока я не увижу, что он заслуживает уважение, — тихо, но твердо ответила Кати. — Мне все равно, какие отношения связывают вас с этой женщиной, но унижать меня, принуждая к подчинению, я вам не позволю. Я нужна вам, ласс Корвель, вы мне нет. И если вы что-то требуете от меня, я тоже могу требовать от вас. И в первую очередь, я требую относиться ко мне с тем же уважением, которого ждете от меня в отношении вашей подруги.

Ласс обернулся и более пристально взглянул на маленького воробышка, позволившего себя заявить свое право на уважение с его стороны. И, как бы это не было прискорбно, но девчонка была права. Она была нужна ему, а он ей нет. Можно было надавить, проявить власть, да и просто силу, указав лаиссе Альвран ее место, но толку от этого не будет. Не та ситуация. И мужчина спросил, не скрывая любопытства:

— И как же я должен проявить к тебе уважение?

— Для начала начните обращаться ко мне так, как того требует мое положение. Лаисса Альвран, лаисса Катиль — это уместная форма. И замените "ты" на "вы", я равна вам, и даже являясь вашей пленницей, остаюсь девушкой благородного происхождения.

Сказав это, Кати посмотрела в глаза ласса Корвеля и постаралась скрыть дрожь от пронзительного и даже злого взгляда.

— Если же нет? — поинтересовался он.

— Это усложнит наше с вами понимание друг друга, — спокойно ответила девушка.

— Ты все еще помнишь, что залогом твоего хорошего поведения является замок твоего отца? — с усмешкой спросил ласс.

— Угрозы ни к чему нас с вами не приведут. А исполнение вами угрозы, окончательно лишит вас моей помощи, — одни Святые знали, насколько Катиль сейчас было страшно, но она помнила, как егерь говорил, что победить зверя можно лишь, если он не будет знать о твоем страхе. И она изо всех сил прятал свой ужас перед человеком, прослывшим кровожадным чудовищем.

Корвель отвернулся от девушки. Он не любил, когда ему указывали и возражали. Ласс указывал, но не ему. И тем более не эта пигалица, в которой и женщину-то можно было разглядеть лишь приглядевшись. Но все-таки ласс признал ее доброту. Если он хотел получить пользу от этого воробья, мужчине придется вспомнить этикет и хороший тон, хотя бы в необходимых количествах. Но все это вызвало в душе мужчины бурю негодования.

— Вы правы, лаисса Альвран, — наконец отозвался он, как только задавил в душе вспышку ярости. — Но, если вы дадите мне повод быть вами недовольным, я им воспользуюсь. В ваших интересах быть послушной

и разумной, если вы понимаете, о чем я говорю. — В тоне мужчины проскользнула язвительность, и девушка поняла, что в уме ей только что отказали. Это не расстроило благородную лаиссу.

— О, не сомневайтесь, — усмехнулась Катиль, — на добро я неизменно отвечаю добром. В свою очередь прошу запомнить, что не все мои видения могут устроить вас и порадовать. Я говорю лишь то, что вижу. И если Святые показали мне что-то, то иного уже не будет.

— Я запомню, — кивнул ласс. — Я все запомню.

— В этом нет никаких сомнений, ласс Корвель, — ответила девушка и замолчала, поздравляя себя с маленькой победой.

Постепенно сумерки начали сгущаться, а ни одного фермерского поселения они так и не достигли. Воины зажгли факелы, освещая путь лошадям. Копыта животных вязли в раскисшей дороге, и чувство тоски все сильней наполняло души людей. Даже несгибаемый ласс Корвель поежился. Он выругался сквозь стиснутые зубы и оглянулся на девушку. Она выглядела сильно уставшей, но старалась держаться. Мужчина невольно одобрительно хмыкнул.

— Господин, за тем поворотом должно быть хозяйство, — подал голос оруженосец ласса.

— Помню, — коротко отозвался тот.

Дорога послушно свернула за жиденькую рощу, чьи деревья казались в темноте скелетами, раскинувшими костистые руки. Катиль против воли подъехала ближе к лассу Корвелю, чувствуя себя гораздо уверенней под защитой его мощной фигуры. Мужчина бросил на нее быстрый взгляд.

— Бояться нечего, — немного раздраженно произнес он.

— Хозяйство брошено, — вдруг произнесла девушка, чувствуя первое веяние Святых за этот день.

— Чушь, — отрезал ласс, но уже через несколько минут смотрел на темные глазницы небольшого каменного дома.

Не гавкала собака, не слышно было возни и голосов скота. Не теплился дымок из трубы, чернеющей на фоне неба, на которое скользнул молодой месяц. Хозяйство, действительно, было заброшено.

— Что за Нечистый согнал их со своих мест? — послышался удивленный голос кого-то из воинов.

— Растопите очаг. Плевать, почему они ушли, нам нужен ночлег, — распорядился ласс и спешился.

Он уже было направился в сторону дома, но скривился и вернулся к Кати, протянул руки и легко вытащил девушку из седла. Лаисса безропотно приняла такую помощь и послушно засеменила следом, стараясь не морщиться от жижи под ногами, в которой ее сапожки тонули по щиколотку, и стоило потянуть ногу, как грязь издавала противный чавкающий звук. Катиль немного отстала от ласса Корвеля. Он остановился и недовольно посмотрел на девушку.

— Мне долго вас ждать, благородная лаисса? — не скрывая раздражения и ехидства, спросил мужчина.

— Собака, — произнесла Кати, — указывая в сторону.

Корвель повернул голову туда, куда указывала девушка. Там стояла конура, подле которой еле угадывались в темноте кости. Костей было достаточно, чтобы понять, что это все, что осталось от хозяйского пса.

— Господин! — из-за угла дома стремительно вышел воин. — Там…

— Что там? — уже по-настоящему раздраженно спросил ласс.

— Скотину никуда не угнали, там одни кости. Кто-то сожрал всех, до единого, — перейдя на шипящий шепот, сообщил воин.